– Это легче сказать, чем сделать… – раздался чей-то негромкий голос.
Слева от Субботы возник человек внешности самой ординарной – борода, очки, мягкое выражение лица. Но Суббота, конечно, узнал его – это был Борис Чилинин. Как и откуда появился тут знаменитый беллетрист, Суббота упустил. Катерина поглядела на писателя с робкой надеждой, тот кивнул ей ободряюще – мол, ничего, справлюсь сам. Она бросилась к бледному капитану, приподняла, положила голову на колени, заговаривала, убаюкивала разверстую кровавую рану.
Диана глядела теперь только на Чилинина, в глазах ее что-то мерцало.
– Как смеешь ты, смертный, стоять у меня на дороге?!
– Сейчас вот и увидим, кто тут смертный, – мирно отвечал тот.
Миша, придя в себя, уже стоял возле Субботы, мотал головой, как контуженая лошадь. Так они стояли теперь втроем – Суббота, Чилинин, Ковалев, стояли против Дианы и двух черных, а на руках у Катерины захлебывался кровью, истекал последними каплями жизни располосованный капитан.
– Что делать будем? – тихо спросил Миша.
– Увози Субботу, – велел Чилинин, не отводя взгляда от Дианы, лицо у нее стало багровым, – делай, что он скажет.
Мише не надо было повторять дважды. Бесцеремонно и больно вывернув руку Субботе, он вытолкнул его из прихожей, оттуда они пробежали пару комнат и вывалились из черного хода. Напоследок Суббота еще успел повернуть голову и увидеть, что Диана закаменела, не отрывая глаз от Чилинина, а темные осторожно берут его в кольцо…
Спустя полминуты Суббота и Миша сидели в машине, и она, гудя мотором, слоила пространство на огромные кванты. Суббота, чуть только придя в себя, ощупал одежду, вывернул из-под куртки радиомаячок, остервенело, как гадину, раздавил каблуком, остатки швырнул в окно, навстречу налетающему ветру, повернулся к водителю.
– Как там отец Михаил? Не договорился с властями?
– Договорился тут с одним, – неохотно отвечал Ковалев. – Договориться-то договорился, только хлопнули его за милую голову, как воробья последнего. Ни на чин не посмотрели, ни на должность.
– И что теперь?
– Выводим людей на улицы. Боря – главный организатор. Называется все дело «Весенний марш».
– Понятно, – голос у Субботы стал безнадежным. – Не будет никакого марша. И весны не будет. Убьют Бориса.
Взвизгнули тормоза… Их качнуло вперед, едва не приложило лбом о верхнюю панель. Миша вывернул голову, смотрел на Субботу, голубые глаза потемнели. Секунду он молчал, потом произнес ровным сиплым голосом:
– Когда убьют? Кто?
– Сегодня вечером.
– А ты откуда знаешь? – тут Миша спохватился. – А, ну да, о чем это я…
Миша не зря был помощником по особым поручениям, реакция у него была отменная. Не говоря больше ни слова, взял мобильник, потыкал в кнопки, несколько секунд слушал, заговорил:
– Алло, Борис Ефимович… Хотел вас предупредить… – Он запнулся. – О чем предупредить? Так, ни о чем.
Бросил трубку, перехватил недоуменный взгляд, досадливо поморщился.
– Это не Ефимыч. Звонки перехватывают, на трубке – попка фээсбэшный.
Суббота размышлял недолго.
– Звони Леше.
Миша снова взялся за мобильник. Вдруг остановился.
– Что думаешь, как там дела у Катерины с капитаном?
На лице у Субботы проступили желваки… Он отвернулся, смотрел в пустую серую улицу.
– Нет уже их, – сказал глухо. – Ни Катерины, ни капитана.
– Точно? – Миша не верил, сверлил голубыми глазами.
– Я Диану знаю. Нет уже там живых никого… звони Леше.
Миша стиснул зубы, набрал номер.
– Алло, Алексей? Вы где там?
– Что с Субботой? – вопросом на вопрос ответила трубка.
– Тут он, со мной рядом. Говорит, что Бориса Ефимыча сегодня убьют…
В трубке что-то мерно бухало.
– Что у вас там? – сбился Миша.
– Так, фигня. Под стражу меня берут, спецназ ломится. Держимся пока. В рабочем порядке, все как обычно.
– А чего ты уперся? Устоять надеешься?
– Надеюсь, что отец Михаил успеет уйти.
Суббота не прислушивался к разговору. Он и так знал, что там творится сейчас. Со всех сторон офис волчеглазого Леши обступила грозная клубящаяся тьма, выбрасывала кривые протуберанцы, щупала, с какой стороны легче ворваться, чтобы не поразил ее в тот же миг гнев архангела…
– Так что там с Борей? – повторил в трубке голос Алексея.
– Суббота говорит, убьют…
Леша молчал пару секунд. Потом трубка снова ожила.
– Звонил ему?
– Звонил, дозвонился даже. Но, по-моему, это не он. Чушь какую-то отвечает, типа, спасибо, вас услышали. Разве Боря так разговаривает? Пасут его, точно пасут. Помнишь, он сам себе как-то на телефон позвонил, так ему ответили, что он подойти не может, занят.