В трубке снова что-то загремело. Леша отвлекся на секунду, потом заговорил:
– Миша, не дайте убить Борю. Вы должны спасти его, слышишь меня?!
– Да слышу я, слышу, – сказал Миша с досадой. – Только где его искать?
– Радио включи… – сказала трубка.
– Что?
Но тут шум в трубке усилился и связь прервалась.
– Черт, – сказал Миша. – Гребаный кабачок! Включи радио… Какое радио, чего, зачем? Радиоканалов этих, как собак. И что мне там скажут? Где сейчас Боря находится, да? Точный адрес сообщат?
Суббота, однако, все уже понял.
– Наверняка у него эфир где-то, интервью. А интервью у него может быть только на двух каналах – на «Дожде» и…
Миша уже давил кнопку настройки. В салон, грохоча, гудя, взвизгивая и присвистывая, ворвался шум вечернего эфира. Вот из помех выпростался, вылез, как медведь из берлоги, знакомый чуть насмешливый баритон…
– Есть, есть… – невидимый баритон пожимал плечами. – Их есть немного, это правда… Есть. Да, есть. Но давайте все-таки поймем, что, знаете, угрозы никакого кровавого майдана нет. А антимайдан и черносотенные шабаши, такие фрик-шоу – есть. Вот что есть. Ну, это ж правда, да?..
– Где у них офис? – Миша глядел на Субботу. Тот сообразил не сразу, сам там был всего пару раз, но все-таки сообразил:
– На Новом Арбате…
Ковалев, не выключая радио, вывернул руль, с визгом пересек двойную сплошную, едва не поцеловавшись с автобусом, невесть зачем вылезшим на крайнюю левую полосу, но в последний момент разъехался и под обиженные гудки помчался вперед, тесня наглые джипы, а где нельзя было оттеснить – завиливая колесом на встречную.
– Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет… – свирепо запел Ковалев, выкручивая руль.
Встречные машины, уворачиваясь в последний миг, свирепо гудели вслед. Суббота судорожно застегнул ремень, впился ногтями в сиденье…
– Сколько нам осталось? – сквозь зубы бормотал Миша.
– До ближайшего грузовика в лучшем случае, а там – со святыми упокой… – проворчал Суббота.
– Передача сколько идет, шутник? Это начало у нее, конец? Сколько у нас времени до Бори добраться?
Суббота знал, что передача вместе с рекламой и новостями длится немного больше получаса. Но сколько осталось точно, так с ходу определить было нельзя.
Впрочем, вопрос решился сам собой – пошли новости.
– Минут пятнадцать еще есть…
– Не успеем, – сквозь зубы процедил Миша, поддавливая газ всякий раз, как между машинами открывалась хоть призрачная дыра. – А в эфир позвонить можно?
– В этой программе нет у них звонков… Но можно до редакторов дозвониться, те передадут.
– Действуй, – велел Миша, резко выезжая на тротуар, чтобы объехать огромную пробку, и непрерывно сигналя. Пешеходы с проклятьями прыснули из-под колес, но два крепеньких парня в легких курточках не по сезону бросились на капот и вцепились в него мертвой хваткой. Один, с рулоном в руке, с трудом удерживаясь на капоте и болтая ногами в воздухе, начал приклеивать на лобовое стекло здоровенный круглый стикер: «Мне плевать на всех, паркуюсь, где хочу!»
– Они что, очумели?! – изумился Суббота.
– Это стоп-хамы, врежь им, сволочам!
Миша сунул в руки Субботе короткую резиновую дубинку. Суббота высунулся из окна и стал охаживать прилипчивых юношей по рукам и по спине. Те не выдержали, горохом посыпались с машины, забранились вслед, завоняли. «Хонда», вильнув, ушла на проезжую часть. В заднее зеркало видно было, как очумевшие стоп-хамы грозят им кулаками и показывают маленькие средние пальцы…
На радиостанцию Суббота дозвонился с третьего раза. Знакомых, как назло, никого не было. Он, стараясь быть убедительным, попросил передать Борису Ефимовичу, который сейчас в студии, чтобы тот не уходил сразу, что это звонит его знакомый Суббота. Он не может дозвониться до Бориса, но для него есть очень важное сообщение…
– Вопрос жизни и смерти! – не удержался Суббота напоследок.
– Ладно, передам, – буркнула редакторша и бросила трубку.
– Передадут? – спросил Миша.
Суббота поморщился: черт их знает, в любом случае сделали что могли. Остаток пути они проделали, то застревая в пробках, то разгоняясь до бешеной скорости между светофорами.
Когда добрались наконец до Нового Арбата, был уже десятый час. Суббота вбежал в здание, бросился к охране:
– Борис Ефимович еще не выходил?
– Десять минут назад вышел, а что?
– Ничего…
Убитый, он поплелся обратно к автомобилю. Вокруг сияла синими огнями бессмысленная и безответная ночная жизнь.
– Может, перепутали? – спросил его Миша. – Редакторша ведь обещала…