– Это я уже понял, – вздохнул Миша.
Они сели в автомобиль. Миша подумал, вытащил из кармана пачку «Мальборо».
– Будешь?
– Не курю. Вот если бы освежиться…
Миша смотрел на него, колебался пару секунд. Потом махнул рукой, вытащил фляжку, протянул Субботе.
– Освежайся, чего уж теперь…
Суббота жадно глотнул. Не «Джонни Уокер», конечно, и даже вовсе не виски, коньяк, но все равно сойдет. И даже больше, чем сойдет. Он пил с жадностью, коньяк входил в горло легко и прозрачно, как воздух, поил, насыщал уставшее тело. Суббота не пьянел, наоборот, сознание с каждой секундой становилось все четче и яснее.
– Что это такое? – спросил он, с трудом оторвавшись от фляги и с изумлением глядя на нее.
– Это? – рассеянно сказал Миша, затянувшись сигаретой. – Это коньяк. А что?
– Не знаю… Странный какой-то.
Миша озабоченно потер лоб рукой. Вспомнил что-то.
– Ну да, – сказал. – Флягу отец Михаил благословил. Вчера.
Суббота похолодел почему-то.
– Зачем? – спросил он, хотя уже знал, каким будет ответ.
– Он сказал: на крайний случай.
На крайний случай… Похоже, случай такой пришел. Суббота решительно взялся за фляжку, опрокинул ее над собой. Коньяк, булькая, полился прямо в горло.
– Э-э-э, – забеспокоился Миша, – не хватит с тебя?!
Но было поздно. Последние капли благословенной жидкости исчезли во рту Субботы. Он на секунду закрыл глаза – сознание было ясным, как никогда. С необыкновенной четкостью встала перед ним виденная ночью картина: Борис с девушкой, идущие по мосту…
– По мосту? – переспросил Миша. – Что за мост?
Суббота секунду молчал, потом выговорил уверенно:
– Немцов мост.
Миша поднял бровь.
– Немцов? Это что, не в Москве?!
– В Москве.
– Да нет у нас такого моста!
– Есть. – Суббота снова закрыл глаза, разглядел все вокруг ясно, как никогда. – Немцов мост. Это где Спасская башня. Красная площадь, Василий Блаженный…
Миша уже не слушал, ударил по газам. Случайный мотоциклист, как в ночь, одетый в черную кожу, увидел оторопело, как взвизгнула «Хонда» и распылилась в пустоте…
Спустя недолгое время соткалась она совсем в другом месте, словно из прорехи в пространстве вывалилась. На самом деле ниоткуда она не вывалилась, а честно промчалась через центр, распихивая прочие машины, не обращая внимания на продавцов полосатых палочек, выскочила на подъем перед мостом, оставляя справа собор Василия Блаженного…
Дорогу им перегородила патрульная машина.
– Черт! – прорычал Миша, пытался сдать назад, но и там уже стоял «Форд» с мигалками, их взяли в коробочку. Три крепкие фигуры в полицейской форме окружили машину с трех сторон. Миша бросил взгляд на часы: 23.28.
– Беги, останови Борю, прикрой, если надо, с ментами я разберусь, – на Мишиных скулах загуляли желваки.
Суббота толкнул свою дверь, но она не открылась. Стоявший с его стороны патрульный заблокировал ее собой, не позволял выйти. Суббота выглянул в окно, похолодел – все трое полицейских были в солнцезащитных очках… ночью, на исходе зимы!
– Миша, это не менты, – сказал он. – Это…
Но Миша уже и сам все понял. Лицо его ожесточилось, окаменело. Он заговорил быстро и сбивчиво:
– Беги, я их задержу. Беги быстро, назад не оглядывайся. Лешу взяли, надо спасти Борю, он наша последняя надежда, без него ничего не выйдет… «Широкие лиманы, зеленые каштаны, качается шаланда на рейде голубом…» – запел он пронзительно. Глаза его полыхнули голубым огнем, он рывком открыл свою дверь навстречу двум темным фигурам в форме полицейских. Неуловимым ударом кулака согнул первого, увернулся от второго и сам въехал ему ногой в пах. На миг Субботе почудилось, что от ударов захрустели кости врагов. Черный, стоявший со стороны Субботы, ринулся на помощь своим. Суббота, улучив момент, выскочил в другую дверь, побежал.
– Не оглядываться, – хрипел сам себе, – не оглядываться…
Не выдержал все-таки, оглянулся. Трое черных пинали лежавшего на асфальте Мишу. Суббота затормозил: не мог он бежать, не мог бросить Мишу. Голубоглазого не просто били, его убивали…
Из неровной электрической мглы донесся крик.
– Беги!! – надсаживался Ковалев. – Беги!
Один из черных повернулся к Субботе, сделал шаг в его сторону. Миша, лежа, вцепился в ненавистную ногу слабеющими руками, дернул изо всех сил. Враг еле устоял, обернулся, ударил страшно – ногой прямо в висок. Голова болтанулась, Миша отпустил руки, обмяк…
Суббота, не оглядываясь уже, ринулся вперед, воздух сгустился, схватил за плечи, не пускал. Но он прорвался, вывернулся, выбежал на мост. Далеко впереди шли две человеческие фигуры – мужская и женская.