– Диана – совсем не то, что вам кажется, – понизил голос хилиарх. – Она – змий.
Суббота заморгал глазами, хмыкнул, развеселился…
– Какой еще змий? Зеленый, что ли?
– Напрасно смеетесь. – Князь не улыбался, лицо застыло в судороге. – Историю про древо познания добра и зла – а? Помните? Как Еву соблазнил змий?
– Ну и?.. – Суббота недоумевал.
– Вообще-то змий соблазнил не Еву, а Адама, – еще тише сказал Гениус, глазами по сторонам стрельнул: не слышит ли кто… – Потому что змий был – именно, уж вы не удивляйтесь, – женщиной. Потом, конечно, историю переделали, все-таки Библию мужчины писали, да и общее настроение было нетерпимое, патриархальное.
– Ну, а Диана-то тут при чем? – невежливо перебил Суббота.
– При том, – сказал князь, – при том… Есть такие женщины – содержат в себе свойства змия… Перерождение происходит. Слышали про такое?
– Как в Тибете с ламами?
– Примерно, хотя и не так. У них там фантазии буддические, а тут на самом деле… Но если вам легче, пусть как в Тибете. Далай-лама ведь не будда Авалокитешвара, как наши самодельные шраваки думают. Нет, не будда, никак нет, только имеет некоторые его свойства. Ну, вот вода в тазу отражает лунный свет, но таз от этого луной не становится, верно? Однако свет все равно есть… Так же и Диана. Не то чтобы сам змий, но сила сокрушительная, страшная.
Тут он приподнялся, склонился к Субботе совсем близко, зашептал горячо, глаза горели, голос срывался:
– Юрий Алексеевич, это серьезно, очень… Вы уж, наверное, поняли, что я за человек, мне никто не указ. Но истинной моей силы вы все равно не знаете, не можете знать. Так вот Диана – существо настолько страшное, что даже я ее опасаюсь, понимаете ли, я! А вы для нее, при всем уважении, ну, все равно что микроб… ну, не микроб, мышка для кошки. Наиграется да и разорвет на части, сожрет, охнуть не успеете.
Бредил, конечно, бредил хилиарх, деньги и власть снесли ему крышу вместе с чердаком. Не надо было его слушать, да и быть тут не надо бы. Хорошо, вилки нет, того и гляди, ткнет, думал Суббота. Впрочем, и без вилки, обычным пальцем в глаз – тоже удовольствие не великое… А главное, при всем безумии чуялось в словах князя что-то верное, истинное. Господи, за что же такое наказание и что теперь делать?
А Гениус между тем бормотал жарко, нашептывал, морочил…
– Подальше вам нужно от нее, подальше, а лучше и вовсе забыть! Хотите, спрячу вас, никто не найдет – ни Диана, ни сам Дий? Соглашайтесь, Юрий Алексеевич, немедленно соглашайтесь, пока еще не поздно, пока последний шаг не сделан…
Что еще за последний шаг и кто его сделает – Диана или сам Суббота? А может, сделает его хилиарх, и уже делает, а все разговоры только для отвода глаз, для окосения ума…
Зашумели, забормотали внутренние голоса в Субботе, было их теперь много, гораздо больше одного. И все они, многие, говорили свое, все вразнобой, не разбери чего, только отдельные слова да крики. «Поберегись!» – кричали одни. «Ништо, прорвемся!» – возражали им другие. «Обратного пути нет», – уныло цедили третьи. «Назад никогда не поздно», – лепетали четвертые.
Ничего в этом кошачьем концерте не разобрал Суббота, плюнул, решил тему сменить – не за тем же они с хилиархом с глазу на глаз остались, чтобы о змеях перерожденных разговаривать… Или что выходит, он, Суббота, писатель, драматург, со змеей спал – тьфу, нечистая! Но нет, глупости, не может этого быть, вот и сам князь говорит, что женщина она, но со свойствами змеи. Какие же это свойства: ядовитые зубы, раздвоенный язык, холодные мертвые глаза? Снова тьфу, не пойми что причудится, прочь, прочь…
Суббота помотал головой, отгоняя морок, сказал решительно:
– Не понимаю… Мы же не затем тут… Вы ведь хотели мне объяснить мою роль во всей истории. Кто такой этот ваш архангел Михаил, который мне снится?
– Да черт с ним, с архангелом, – князь был недоволен, – вас, вас надо убрать от этой Дианы, иначе выйдет страшное.
– Убьет она меня, что ли? – не выдержал Суббота.
Хилиарх молча смотрел на него, глаза его стояли, как колодцы с кровью. Субботе сделалось не по себе.
– Убьет… хм… Об этом я не думал, – процедил князь сквозь зубы. – А что, и убьет, и очень просто, лично я такого не исключаю. Но нет, не убьет, пожалуй… Не она, во всяком случае. И вообще, смерть – это не самое ужасное, уж мне поверьте.
Но Суббота уже пришел в себя, отмахнулся:
– Не убьет – и славно. Вы лучше мне про архангела…
Князь пожал плечами – они не понимают, что ж, дело хозяйское – сел на свой трон, заговорил с раздражением, раздельно: