Итак, подобно всем смертным, они страдали от превратностей погоды. Они нуждались в пище и воде, чтобы питать свою телесную оболочку. Они должны были оберегать свою слабую плоть, в которой скрывался их дух, от огня и разъедающих веществ. В пустыне или джунглях они стали бы легкой добычей для ангела. Там было мало зла, за которым они могли бы спрятать собственную суть. В отличие от человеческой их плоть обладала способностью к самовосстановлению, но в некоторых отношениях демоны были даже слабее людей.
Поэтому они бежали в города, эти джунгли грехов и преступлений, за которыми они могли спрятать собственную неправедность. Они искали пристанища зла и порока и чувствовали себя там как дома, ибо зло и порок оберегали их от ангела.
В аду их не меньше, чем тараканов в канализации, но ад — не самое приятное место даже для падших ангелов. Ад — метафизический эквивалент переполненной вонючей ямы, где демоны вынуждены сражаться за место, в котором нашли бы успокоение их падшие души.
И ад в конце концов будет уничтожен.
Падшие ангелы бежали на Землю, чтобы избежать гибели, превращения в ничто. Но и здесь они находили смерть от руки ангела, который легко достигал любой точки планеты.
Если бы о присутствии ангела на Земле узнали его повелители, то несомненно его бы отозвали и потребовали ответа за содеянное. В отличие от Создателя, которому они служили и который не вмешивался в дела своих созданий, наделенных свободной волей, эти повелители не были всеведущими.
Ангел несся по улицам преследуемый собственной тенью, так как человеческая оболочка была неизбежным бременем в этом материальном мире. Уже несколько часов он гнался за демоном Хедрагом. Его след зла, подобный серебристой спирали, петлял в районе публичных домов Амстердама.
Наконец ангел вошел в ярко освещенный погребок в Теггене и сел за стол. Он внимательно осмотрел зал и нашел свою жертву. Хедраг стоял спиной к бару в толпе юных гуляк.
Человеческая улыбка тронула губы ангела.
Он встал. Демон повернулся, и ужас застыл на его посеревшем лице. Как утопающий хватается за соломинку, так и Хедраг прижал к себе женщину, показал на ангела и завопил:
— Он хочет убить меня!
Ангел сосредоточился, и его жертва вспыхнула белым пламенем, охватившим не только демона, но и женщину. Раздались отчаянные крики других обожженных белым пламенем. Этот божественный огонь был столь горяч, что мгновенно превращал в золу все, что могло гореть, и сильно повреждал даже самые огнестойкие материалы.
Женщина в полыхающем платье с пронзительным криком побежала к выходу. Она споткнулась, упала на стол, за которым сидели ослепленные люди; со стола упали стаканы, бутылки, тарелки. От огромного белого языка пламени, вспыхнувшего возле бара, шел такой жар, что температура предметов в комнате быстро повышалась; теперь было достаточно мгновенного прикосновения крохотной искры, чтобы загорелись и они. Почти все прикрыли глаза, защищаясь от ослепительного света, который исходил от горящего демона.
Сам Хедраг превратился в огромный факел, а выгорающий дух демона придавал пламени свой оттенок. Белизна пламени вызывалась не только его чистотой, но и исключительно высокой температурой. Лежавший в метре от Хедрага стальной портсигар расплавился.
Вскоре загорелись столы и стулья, потом огонь перекинулся на бар, и лицо буфетчика вмиг стало черным как уголь, словно по нему мазнули кистью со смолой. Уже мертвый, он рухнул на полку с плавящимися стаканами и бутылками, из которых с шипением вырывалась мгновенно испарявшаяся жидкость. Расплавилась цепь люстры, висевшей над баром; та с грохотом упала и разлетелась на тысячи осколков.
Зал заполнял запах горящей человеческой плоти. Люди в панике метались, пытаясь найти немногие пожарные выходы. Ослепшие, они сталкивались друг с другом, спотыкались, падали, на них наступали другие. В ядовитом дыму люди задыхались, хватались за грудь и извивались, словно раненые крысы.
Безучастно перешагивая через тела, ангел вышел из сотворенного им ада. На улице он остановился. Теперь ему нужно в Лондон. Один из врагов там, в Сохо.
Потом надо возвращаться в Америку, в город, где двое глупцов полицейских вздумали преследовать его. Ангел старался забыть о них, но не мог. Они раздражали его. Ему пришлось тратить время и силы на гипнотические предупреждения. Преследуя ангела, они все же причиняли ему какое-то беспокойство — как комары человеку, пытающемуся заснуть.
Если они будут слишком упорны, то ради собственного спокойствия ангелу придется их уничтожить. Они заставили его усомниться в своей правоте, что для ангела опасно. Если он не будет верить в свою правоту, то падет под испытующим взглядом своих повелителей. Они постоянно следят за душами подчиненных и искры душевного сомнения заметят обязательно. Его повелители могут не интересоваться тем, в какой точке пространства находятся ангелы, но о состоянии их духа беспокоятся всегда.
Двое смертных заставили задуматься ангела о последствиях его рвения. Но с какой стати ему считаться с жизнями нескольких людей, которые все равно умрут в следующее мгновение? Продолжительность жизни людей — лишь как бы узелок на жизненной линии ангела, вплетенной бесконечной шелковой нитью в мировую ткань событий. Так стоит ли задумываться, стоит ли беспокоиться? Год, десятилетие, век — это только мгновения в вечном ходе времени.