— Жофиэль?
— Да, но Малох сказал, что этот ангел — не Жофиэль. Он — младший ангел, который выдает себя за архангела. У него нет имени, и он — никто. Возможно, бесчинствуя здесь, он надеется заработать себе имя. Там, откуда он пришел, он — мелкая сошка, а здесь — как целая армия. Он разрушает наш мир, Ванесса. Малох считает, что мы сами ничего не можем с ним сделать. Единственный способ избавиться от этого чудовища — привлечь к нему внимание архангелов, потому что он прибыл сюда без их повеления.
И теперь я хотел бы знать, Ванесса, как нам это сделать? Дэнни сейчас молится не желающему его слушать Богу, который не хочет вмешиваться в наши дела. Мы должны сами придумать, как избавиться от этого ублюдка, как отослать его обратно. Лично я предпочел бы, чтобы он сгорел так же, как моя семья, но если это невозможно, я согласен, чтобы он просто исчез.
— Послушай, — сказала Ванесса, повернувшись к окну.
Дейв прислушался.
Снизу доносился обычный раздражающий шум уличного движения, а в соседней квартире разгорался очередной скандал. На эти два основных источника шума накладывалось множество более слабых шумов. Если к ним прислушиваться, они были способны вывести из себя. Город — это теснота, скученность и стресс, но в деревне может жить только тот, кто там родился и знает, как там выжить. Человек должен жить там, где может заработать на жизнь, а скопление множества людей всегда создает напряженную обстановку.
В окно Дейв видел ночные огни города, который, казалось, никогда не спал. Как и в других городах, на улицах было беспокойно, в переулках таилась опасность.
— Так в чем дело? — нетерпеливо спросил Дейв.
— Жизнь чудесна, не так ли? И это хороший мир? Тебя огорчило бы его исчезновение?
— Конечно, у жизни много неприятных сторон, но я, как и любой другой, не хочу умирать.
— Тебе жалко потерять все это или ты просто боишься смерти?
Дейв на мгновение задумался.
— Пожалуй, и то и другое, — ответил он наконец.
— А что перевешивает? Какова доля страха смерти? Ты беспокоишься о том, что лежит по другую сторону? Или тебе страшно исчезнуть навсегда, без следа превратившись в ничто?
Дейв не понимал, к чему она клонит.
— Это что, викторина? Это не для меня. У меня хватает забот.
— Я хочу сказать, — продолжала Ванесса, — что не все рассуждают так же, как ты. Я не боюсь смерти и не думаю о ней. Она волнует меня не так сильно, как тебя и подобных тебе. Ад есть и на Земле, и многие из нас в нем живут. Однажды я даже пыталась совершить самоубийство, хотя я католичка. Ты читал Сильвию Плат?
— Кто это? — Дейву очень не нравился весь этот разговор.
— Поэтесса, тебе стоит ее почитать. Она писала о самоубийстве и в конце концов покончила с собой. Это было ее победой.
— Откуда ты знаешь? Она ведь не вернулась с того света, не так ли? Откуда тебе знать, что в последний момент она не сожалела? Хватит, Ванесса, прекрати подгонять факты под свою теорию. Чего ты добиваешься? Хочешь совершить самоубийство, потому что у тебя тяжелый период в жизни, потому что ты страдала? Я знаю, ты многое пережила…
— Не совершить самоубийство, — прервала она его. — Это противоречит моим религиозным убеждениям. Но умереть. Иногда это слово звучит для меня синонимом прекрасной возможности исчезнуть. У нас должна быть свобода выбора.
Дейв почувствовал раздражение. Он ненавидел разговоры про эвтаназию и прочие штучки. Когда женщины уделяли слишком много внимания сексуальным проблемам или начинали говорить о смерти, о чудовищных преступлениях, совершаемых мужчинами, например изнасилованиях, или даже просто о недостатках мужчин либо о страданиях женщин в период невзгод, он чувствовал себя неуютно и не знал, что сказать. Он понимал, что они могут испытывать желания, ярость, обиду, боль, страх, ревность, отвращение, вожделение и любовь, но не мог с ними сопереживать, потому что по их словам эти чувства имели совсем не то содержание, какое вкладывал в них он.
В такие моменты женщины походили на бушующие, невообразимо глубокие океаны с неизвестными впадинами и течениями, которые грозили поглотить его. В такие моменты Дейв боялся женщин, боялся того безбрежного моря чувств, о котором мог только догадываться, боялся мрака. Он знал, что ему нужно держаться подальше от этих водоворотов, способных затянуть в непроглядную пучину женских эмоций.
— Ты думаешь, что говоришь, Ванесса? — спросил он умоляюще. — Не играй со мной в такие игры.
Она наклонилась и заглянула ему в глаза.
— Я хочу сказать, что если нам надо доставить послание, то необходим посланец в лучшие миры.
Когда до Дейва дошло, что она говорит о смерти одного из них, он ужаснулся.
— Боже мой, о чем ты говоришь?
— Ты знаешь, о чем.
— Кажется, догадываюсь, но я потрясен. Это безумие.