Дейв терпеливо досмотрел до конца телевизионное шоу, напичканное избитыми остротами, потом пошли новости. Ему показали, что такое разверзшийся ад: горел магазин. Зрелище внушало суеверный ужас. Дымящиеся тела на тротуарах. Люди, выпрыгивающие с большой высоты и разбивающиеся о тротуар. Их изуродованные трупы. Камера показала мужчину, бросившегося вниз из окна десятого этажа, ужас на его лице. Он пытался бежать по воздуху, будто вращая педали невидимого велосипеда. Удар о бетон остановил его страшный полет.
Дейв взял телефон и набрал номер Дэнни.
— Смотрел новости? — спросил Дейв, когда услышал в трубке голос напарника.
— Да, — ответил Дэнни, — поглядел, куда нас Рис посылает.
— Не хочу этим заниматься. Не могу. Слишком много боли.
— Я, что ли, могу? Я же католик.
— Религия то здесь при чем? — спросил Дейв, который был неверующим, хотя и женился на католичке.
— Да это адское пламя и все прочее, я в штаны наложил от страха. Похоже на то, что случится со мной после смерти.
— Перестань, Дэнни, ты же ходишь на исповедь раза три в неделю, не меньше.
Дэнни надолго замолчал, потом признался:
— Знаешь, Дейв, мне кажется, когда-нибудь это случится со мной на работе, а я грешу каждое утро. Я — утренний человек. Когда мы вечером приходим домой, подруги обычно бывают слишком пьяны, вот мы и занимаемся этим по утрам. Есть шанс, что это случится днем, до того, как я схожу на исповедь. Думаю, меня убьют в голову или сердце, и не будет времени, чтобы отпустить мне грехи.
— У тебя слишком развитое воображение, — ответил Дейв, переставший понимать, где слово «это» значило «любовь», а где — «смерть». Дэнни использовал его в обоих случаях. Может быть, он просто не видел разницы и для него оба понятия слились.
— Я знал, что ты меня не поймешь, — расстроился Дэнни, — ужасно, когда твой напарник — атеист.
Дейв почувствовал боль в голосе друга и постарался утешить его, ухмыльнувшись при мысли, что сам себе напоминает священника.
Закончив разговор, Дейв сходил на кухню и приготовил себе кофе. Пора бы им вернуться, подумал он, взглянув на часы. Возможно, Челия пошла в свой арт-класс, оставив Джейми у Сюзан. Он позвонил Сюзан, к телефону подошел ее муж Билл, рекламный агент.
— Алло? — голос звучал настороженно. Не следует называть свое имя или номер телефона, прежде чем том, кто вам звонит, не представится.
— Билл, это Дейв Питерс. Челия не у вас?
— Минутку, Дейв. — На другом конце провода невнятно прокричали, после чего Билл снова подошел к телефону. — Сюзан говорит, что они расстались утром в одиннадцать. Челия собиралась в магазин или куда-то еще. Сюзан должна была вернуться и забрать Анжелу. Что-то случилось?
Анжелой звали трехлетнюю дочь Билли и Сюзан.
— Не знаю. Наверно, она где-то задержалась. Пока, Билл.
— Пока.
Дейв бродил по кухне, размышляя, что ему делать. Искать ее на машине по улицам он не хотел; однажды он уже паниковал, когда Челии долго не было дома. В тот раз она оказалась у парикмахера, а он не заметил записку на дверце холодильника. Дейв взглянул на то же место и увидел кусочек бумаги, прижатый магнитом в форме Микки Мауса. Он вздохнул с облегчением.
— Слепой, — произнес он, удивляясь, почему не заметил записку раньше. Правда, Дейв ничего не доставал из холодильника. Сладкий сандвич был в другом месте, а кофе он пил без молока. Он развернул записку.
«Дорогой, — читал он, — наверно, я вернусь домой раньше тебя. Если нет — не трогай шоколадный торт. Он на вечер. Люблю. Люблю. Люблю. Челия.
P.S. Хватит ли на нашем счету денег на новое платье? В магазине «Мицунаки» сегодня распродажа».
Дейв почувствовал неладное. Он старался обуздать свои эмоции, приказал себе рассуждать логически.
— Они не пошли туда, — произнес он. — Они не пошли туда, потому что она спрашивала про банк. Она собирается туда завтра или в другой день. Она ведь написала: «Хватит ли на нашем счету денег на новое платье?» Она хотела знать это прежде, чем идти покупать его.
Исступленным взглядом он обвел кухню. Его глаза остановились на часах. 7:10.
— Возвращайся домой, Челия, — прошептал он. — Возвращайся скорее.
4
Дэнни Спитц был прихожанином трех разных церквей, каждую из которых он посещал раз в неделю. Посещать только одну церковь ему было слишком стыдно: грех, в котором он исповедовался, изо дня в день оставался одним и тем же. Священники и без того сокрушались из-за него, хотя ни один из них не подозревал, что еще двое его коллег отпускают Дэнни грехи.
Дэнни знал, что его ждет ад, но ничего не мог с собой поделать. Его неудержимо манили случайные связи. Отдадим ему должное. Дэнни пытался сопротивляться, но ни страх перед священником; ни страх перед адом и даже смертью (Дэнни очень боялся венерических болезней) не отвращали его от того, за что — он твердо в это верил — ему уготованы вечные муки. Он был пропащий человек.