Особенно старались подкормить хмурого мальчика, которого мы привели с собой. Паренек вел себя диковато: ни с кем практически не общался, при каждом удобном случае готов был нагрубить хозяину и фактически ни на шаг не отходил от молодой девушки с бледным и сильно изможденным лицом, на котором расплавленным золотом сияли чересчур большие для человека глаза.
– Ирлин, ты есть идешь? Там уже все накрыто, и Оська сидит посреди стола. Ты бы ему хоть что-нибудь сказала по этому поводу, а то никаких манер за столом.
Я только отмахнулась, валяясь на кровати и страдая над очередным произведением какого-то неизвестного писателя. Страдала я не от красоты фраз, а от того, что понимала едва ли половину, основательно подзабыв человеческое письмо. Сон в это время сидел на подоконнике, согнув правую ногу в колене, а левую свесив на пол и опираясь спиной о раму. Ветер трепал его коротко подстриженные волосы (стригла сама, так как никому больше он не давался, а расчесывать длинные пряди изрядно отросшей шевелюры отказывался напрочь), а сам он смотрел на клубящиеся в пропасти то ли облака, то ли туман удивительно темного синего цвета, с изредка вспыхивающими изломами молний. С высоты это напоминало небо его родного мира, и в такие моменты я старалась его не трогать.
– Так вы идете или как? – еще раз уточнил Лис. – Предупреждаю, там на сладкое – торт с малиной, твой любимый.
Я ахнула и проворно сползла с кровати, правда, как всегда запуталась ногами в одеяле и обязательно грохнулась бы на пол, если бы Сон меня не подхватил. Гм, быстрота его реакции иногда завораживает. А иногда пугает. Правда, только не меня, меня теперь вообще сложно напугать.
– Спасибо, – улыбнулась я и, схватив его за руку, побежала к столовой. Торт – это серьезно, Оське только дай шанс остаться наедине с ним – и все, больше его никто и никогда не увидит.
Ворвавшись в столовую, я радостно обозрела богатство, процветающее на столе, мельком поздоровалась с вернувшимся ночью Диком и рухнула на стул, стоящий ближе всего к торту. Оська сидел прямо рядом с ним и восхищенно его разглядывал, задрав голову. С обликом совенка он уже практически сросся, заявляя, что ему так удобно.
– Ура! Так, первый кусок мне.
– Сначала суп, – переживал повар, присутствующий в столовой и следивший, чтобы все было в порядке.
– Да, – вякнул Оська, уже съевший свою порцию, – сначала суп.
– Чего?! Вот уж нет, ты же все съешь!
– Ирлин, будь благоразумна, вряд ли Оська сможет съесть весь торт, в него столько просто не влезет, – вклинился Лис.
– Угу, – кивал довольный Оська, уже сгонявший за ножом.
Огромный тесак в его маленьких крылышках выглядел более чем угрожающе, я попыталась отнять острый предмет, вопя, что он порежется. Оська нож не отдавал, заявляя свои права на торт. Дик молча пил чай, наблюдая за всем этим безобразием.
– Позвольте мне, – влез повар.
– Нет! – разом рявкнули мы оба, осторожно занимаясь перетягиванием ножа, но тут торт почему-то начал отодвигаться влево. Замерев, мы с Оськой вперили взгляды в сосредоточенно двигающего к себе торт Сона. Я всхлипнула.
– Мой мальчик наконец-то захотел сладенького!
Сон покраснел и щелчком высвободил из указательного пальца длинный стальной коготь.
– Ага, и за него готов зарезать любого, – угрюмо добавил Оська, досадливо глядя на уплывающий торт.
Несколько взмахов руки… и вот уже торт поделен на восемь равных кусков.
– Класс! – восхищенно вздохнул Оська, первым сообразив, что его убивать за кражу сладкого не будут, и уже тащивший к себе на тарелку первый кусок. Почти полностью при этом скрывшись под ним.
– Вот, держи. – Мне с улыбкой протягивали огромное блюдо со вторым куском. Я, старательно краснея и глотая слюнки, его приняла.
– Шпашибо, – сказала я уже с набитым ртом.
– Гм, кхм, а можно и мне кусочек? – Лис, старательно улыбаясь, протягивал Сону свою тарелку.
– Нет, пока Ирлин не наестся, тебе нельзя, – спокойно отодвигая торт в сторону, сказал Сон.
Лис с ужасом взглянул на почти полностью закопавшегося в свой кусок Оську.
– А как же он?
– Ему можно.
Оська высунул перемазанную в креме голову, показал Лису язык и снова закопался в торте. Лис старательно делал вид, что ему все равно. Мне стало его жалко.
– Ладно тебе, Сон, не жадничай.
Парень тяжело вздохнул и все-таки положил на тарелку резко повеселевшему Лису ма-аленький кусочек торта. Лис угрюмо на него посмотрел, но потом взглянул на невозмутимо сидевшего во главе стола Дика, которому вообще ничего не досталось, и, хмыкнув, принялся за свою порцию (я с ним потом поделилась, все-таки съесть столько я не смогла, а пропадать такая вкуснотень не должна).
После завтрака я убежала переодеваться и умываться, заодно прихватив с собой Оську. Тот был весь вымазан в торте, но и слышать ничего не хотел о банных процедурах. Ну и пусть, когда надо, я бываю очень даже упрямой.
– Горячо!
– Сейчас, потерпи.
– А-а-а!!! Холодно!
– На тебя не угодишь.
– Помираю! Умер!!!
– Вот, теперь тепло?
– Не знаю, трупы воду не чувствуют.
Вот ведь вредитель! Я старательно принялась намыливать его перья, пока он сидел в раковине под упругой струей воды, бившей из крана.
– Осторожно, оно щиплет глаза.
– Знаю.
– И не такой уж я и грязный. Ай, ой! Ирлин!!!
– Чего?
– Мыло попало в глаз. Ты специально, да? Немедленно включи холодную воду. Да не ледяную, а холодную!!!
– Ой, не брызгайся!
Короче, из ванной я вышла вся мокрая, встрепанная и с замотанным в полотенце до самой макушки Оськой на руках. Он был чистым, вкусно пах и уже не ворчал, признав, что мыться иногда и впрямь полезно. Оставив его на кровати вытираться дальше, я подхватила свою одежду и снова нырнула в душ, все-таки мне ополоснуться тоже не мешало бы. Ой, как же это хорошо, когда горячие струи окутывают кожу, стекают по спине и расслабляют каждую мышцу тела!