… - Господа, я думаю, что сегодняшняя ситуация не предполагает собой особых формальностей, принятых для встреч на высшем уровне. Вместо официоза она предлагает, нет, — диктует нам необходимость выбора. Жить или умереть. Не иначе. По-другому, мне кажется, и не скажешь. — Присутствующие озабоченно закивали. Кое-кто покраснел, не будучи в силах перебороть собственное смущение от того, что ещё несколько дней назад и не помышлял рисковать жизнью, добираясь в Нью-Йорк под пристальным взглядом небес. Вероятнее всего, ни за какие коврижки они не признались бы и остальным присутствующим, что именно вдруг заставило их, вечно настороженных и недоверчивых, собраться в одном месте. Одно дело — поделиться снами и видениями с жёнами, другое — оповестить об этом тех, кто всё ещё возглавлял не попранные пришельцами территории.
Пряча друг от друга взгляды, все они, тем не менее, старались придать себе выражение изъявленной ими доброй, разумной воли, по которой они, собственно, и созвонились на днях. Но что на деле являлась следствием недавно пережитого лично каждым из них сильнейшим моральным потрясением…
Тем временем говоривший тревожно продолжал:
— Полученная нами передышка говорит скорее о подготовке нового витка враждебных действий, чем о спаде напряжения. В силу разных причин, о которых все здесь присутствующие явно осведомлены, система обороны каждой из стран не в состоянии обеспечить защиту собственных территорий и населения. Скорбная память большинства стран Европы служит тому свидетельством. Однако следует признать и тот факт, что даже объединённых усилий всех государств может быть недостаточно для того, чтобы с успехом противостоять вторжению. И всё же наш долг — попробовать сделать это. Не дожидаясь, пока пришельцы превратят планету в гору руин и горстку нашего пепла…
В помещении бункера воцарилось молчание. Все присутствующие понимали, что стоит за этими словами. Ждать — значило обрести себя, соседей, — всех, — на "удар возмездия". На полное уничтожение. Выступить — означало то же самое, но в более ускоренном темпе, со слабой надеждой на успех. Потому как…
— …Я не буду говорить всем вам о том, что единственно могучим средством, на которое мы все можем рассчитывать в своей попытке, было и остаётся ядерное оружие. Сомнительно, чтобы вечный бич человечества стал его истинным спасителем, ибо вслед за возможностью избавления планеты от иноземцев нас ждёт другая беда. Ядерная зима, что в большинстве районов на континентах продлится не одно десятилетие, голод и болезни, природные катаклизмы и волны насилия… Кроме того, огромную озабоченность вызывает тот факт, что за некоторыми стратегическими объектами планеты утрачен контроль. Их судьба для нас неясна. Ряд ядерных держав перестал существовать как данность. И более тридцати семи процентов суммарной атомной мощи, оставшейся после сокращения стратегических наступательных вооружений в мире, теперь для нас недоступны. То есть — остались на территориях, занятых или же уничтоженных врагом.
Настало время, уважаемые руководители государств, вскрыть наши карты. Отныне каждый из нас вынужден приоткрыть завесу секретности над своим вооружённым потенциалом. Преследуемые нами цели стоят такого риска. Разумеется, изначально нам следует, объединив все свои усилия, предпринять атаку любыми другими возможными способами, соединив ресурсы планеты в единый кулак. Возможность и необходимость массированного ядерного удара, как последнего шанса обречённого населения планеты, мы прибережём на последний момент, если действия пришельцев не оставят нам иного выбора. Я предлагаю следующий сценарий событий: длительная, массированная и настойчивая атака всех имеющихся в нашем ближайшем распоряжении средств стратегической и тактической авиации при поддержке военно-морских сил, и затем — один удар по кораблям пришельцев. Ядерный, господа… — Все встрепенулись. Но готовый к протестам докладчик чуть возвысил голос, упреждая готовую начаться разноголосицу;
— Этот удар мы должны нанести по кораблям противника для обеспечения закрепления первых успехов нападения. Если он даст нужные нам результаты, мы будем праздновать победу. Если же нет…, - узкоглазый человек запнулся, словно сам не желая пророчить необходимые к оглашению меры, — если же наши усилия не приведут ни к чему, нам следует готовиться к массированному обстрелу этих «тонхов». Лишь такой ценою мы сможем совместными усилиями предотвратить полное и бесповоротное истребление человечества, как расы. Согласно подсчётам учёных, в результате военных действий, новых ответных нападений пришельцев и последней атомной атаки выживут не более двадцати процентов населения. Выживут свободными. Если победят… — голос говорившего стал при этих словах на два тона тише. — По данным нашей разведки, полтора суток назад пришельцы подняли один из своих звездолётов в космос. Что последует за этим? Прощальный салют или новый виток атак? Мы не знаем. Но мы знаем, что их основное судно всё ещё на Земле. Именно по нему нам и придётся наносить удары. мне кажется, что более мелкий их корабль вышел на орбиту по той причине, что его оборонный и атакующий потенциал менее велик, чем у основного корабля. Иначе бы мы уже снова почувствовали его огневую мощь. Кроме того, наблюдается повсеместный и резкий спад активности малых летательных аппаратов. А те, что ещё обнаруживаются в воздушном пространстве, ведут себя необычно, — они уклоняются от длительного боя, и просто отрываются от наших истребителей!
По рядам присутствующих прокатилась волна недоумённых и почти радостных восклицаний.
— Да, господа, это так. Из чего можно рискнуть сделать выводы о том, что в определённой степени силы пришельцев сильно ограничены. Если верить словам нескольких лиц, арестованных в нашей стране за содействие пришельцам, которые, оказывается, уже много тысячелетий присутствуют на планете, их бездействие может быть объяснено тем, что корабли истощены. Пока у нас есть возможность, наш долг — попытаться атаковать. И найти бреши в их обороне. Другого пути мне не видится. Есть ли у кого-либо другие соображения? Или мы кратким голосованием «за» можем говорить о том, что единственно возможное в данной ситуации решение будет принято?