Накалываю один из скворчащих ломтиков на стальную палочку и утаскиваю в рот. Стресс заесть необходимо. Терпеть невмоготу!
— Моя травма, перед самым дебютом, окончательно разрушила годы нашей подготовки и всё закончилось неудачей, — Юри ушла в себя и на автомате переворачивает мясо, тихо продолжая: — Трудно выбиться из одинаковой массы. Всем продают одинаковые песни и у всех одинаковые танцы…
Жадно глотаю еду. Вкус обалденный и мясо тает во рту. Ломтик оказался полусырой, но говядину можно и сырой есть. Ещё хочу!
— Покупали песни? Почему сами не писали?
— Невероятно сложно написать хорошую песню и музыку! — удивилась Юри. — Для этого нужно долго трудиться и иметь талант… Автор-песенник в агентстве из троих девушек, менеджера на полставки и президента. Так не бывает. Одна неудача потянула за собой неприятности… Президент заболел… Срочно потребовались деньги и вторую участницу продали в другое агентство, а на меня покупателей не нашлось, — глаза девушки снова на мокром месте и она опускает голову, — агентство обанкротилось…
— Пфодали? Чфелофека? Как тфак?
Пофиг на текущий по подбородку сок. Пофиг на очень горячее мясо. На всё пофиг! Эта ночь оказалось слишком напряжённой, а накал и не думает спадать! Нанизав несколько ломтей мяса на стальную палку, я отгрызаю куски и громко чавкаю набитым ртом. Сильно пошатнувшиеся нервы требуют лечения! Вкусная еда отличное лекарство.
— По контракту… — продолжает изливать душу Юри. — Для покрытия убытков, затраченных на обучение… А сегодня… Совсем закончились деньги… Мне захотелось наказать себя… За всё…
Девушка поднимает мокрый взгляд и прикладывает ладошку ко рту.
— Ангел! Так нельзя есть палочками… — Юри смотрит, расширив глаза от удивления.
Пофиг на некультурное использование дурацких палок! Я продолжаю раздирать зубами мясо, нанизанное шашлыком, и глухо рычу, проглатывая целые куски вкуснятины.
— Ты прямо, дикий зверь, — сквозь слёзы улыбнулась Юри.
— Если не поторопишься, останешься без нереально вкусного «Хану»! — хрипло заявляю. — Смотри, у меня вторая палочка сиротливо простаивает! Сейчас возьму и ускорюсь!
— Те не сможешь кусать сразу обе! — утверждает Юри, улыбаясь шире.
— Поспорим?!
— Палочки в еду втыкать нельзя! Ты показываешь неуважение предкам…
— Ай… — очистив шампур, двигаю плошку риса поближе: — Предки переживут.
Девушка ловко подхватывает кусочек со сковородки. Стальные палочки аккуратно опускают мясо на лист салата. Пара точных движений и Юри протягивает зелёный свёрток: — Вот, так надо!
Благодарно кивнув, я выхватываю кольцами угощение. Черпаю ложкой рис и жую с набитыми щеками, откусывая ароматный пирожок.
Девушка весело смеётся, а я съем целую кастрюлю риса, если потребуется! Лишь бы она продолжала смеяться…
— Ефть палофками фплофное муфение…
— Ты думаешь? — смеётся Юри, прикрывая губы ладошкой.
— Стараюсь! Иногда… Но получается плохо, потому что ем в голову…
— Ха-ха-ха! Такая смешная! Совсем, как младший братишка! Зачем тебе очки? Да ещё ночью?!
— Фарэры уравновешивают всё и добавляют стиля!
— Фарэры?! У них даже имя есть?
— Агась! Они всё делают лучше!
(Немного позже) Пусан.
Мясо кончилось, четыре порции оказались нам в самый раз. Рулон туалетной бумаги, которую здесь используют в качестве салфеток, тоже закончился, истраченный на приведение себя в порядок — кольца требуют заботы. Расплатившись с хозяйкой, мы выбираемся из тепла палатки на прохладную улицу. Дергаю замок толстовки, утепляя тушку.
— Подожди… — Юри расстегнула рюкзачок, копаясь внутри. — Вот, надень!
Девушка протягивает необычный шарф красного цвета.
— Зачем… Что это? — Непонятная шерстяная косынка…
— Бактус! Тебе совсем не холодно в толстовке?
И как этот бактус носят? Я пожимаю плечами.
— А ещё у тебя там… — смутилась Юри, — вся шея синяя…
Не удивительно! Как обезьян вообще башку не оторвал? Сейчас я поражаюсь такому чуду. Горло тянет…
— Давай, вот так… — Юри накидывает мягкую ткань, укрывая шею. Тёплые ладошки распрямляют складку рядом с капюшоном и прячут концы шарфа под толстовку.
Уютно и тепло. От шерсти пахнет цветами и чем-то непонятным, но очень приятным.
— Тебе идёт…
Девушка замерла рядом и любуется проделанной работой, мягко улыбаясь.