Пожилой кореец смутился и щурит глаза, уставившись в тёмные стёкла. Натянутый на нос красный шарф, Фарэры и капюшон полностью скрыли мою внешность, затрудняя опознание.
Ну, дык, мы же Харлея-угонщики или где!
— Дальний стеллаж. Справа, — решил таки подать голос продавец.
Присматриваюсь к парню у прилавка. Полноватый школьник среднего роста, одно стекло круглых очков треснуло, на щеке краснеет ссадина. Парень интуитивно ощутил взгляд, после чего карие глаза уставились под ноги. Иногда общество подростков гораздо страшнее звериного, но теперь это не мои проблемы. У меня других неприятностей выше протекающей «крыши».
— Ха, — криво усмехаюсь в шарф.
Двигаюсь в сторону нужного стеллажа и изучаю содержимое полок: почтовые открытки с забавными котиками, чёрно-белые газеты, а вот и правила дорожного движения! Ну, не-е-а… Книжка слишком толстая и на слабо понятном корейском. За таким талмудом нужно морщить лоб до вечера, разбираясь во всех хитросплетениях. Нафиг! Рядом призывно сменяют пейзажи многочисленные путеводители автодорог Республики Корея. Всё для туристов. Один даже мелькает надписями на знакомом языке. Сойдёт!
На страницах красочного атласа отыскался портовый город и пляж Хэундэ. Была серия поворотов, но путь от итальянского кафе прослеживаю легко. Дальнейший маршрут лучше проложить по бумаге, так всегда нагляднее.
Все дороги ведут в Сеул! Хотя Джорджио с таким утверждением едва ли согласится… Он же итальянец… Пальчик отмечает выезд к крупной автомагистрали, уходящей извилистой линией через весь полуостров к столице. Интересненько… Какие такие богатенькие пожелали смерти? Кто подрядил китайских бандитов? Пока приходят на ум только Паки… Те самые. Сломанный нос чудика уже достаточно окреп? Возможно, вправим ещё разок… Затаиться и спрятаться не в моём репертуаре. Пойду напролом и гори оно всё синим пламенем!
Пролистав тонкий атлас от корки до корки, возвращаю путеводитель на полку. Маршрут на бумаге усвоен. Остальная карта отложилась в подкорке.
— Ха-ха! — Корки в подкорке! Забавно…
Пожилой кореец нервирует и пристально смотрит. Рядом стеллаж с новостными газетами. Замечаю первую полосу «Корея Херальд» с чёрно-белой фотографией и красноречивым заголовком: «Кто посмел затмить выступление известного солиста Сеульской филармонии?».
Ничего так фотка и толстовка знакомая. Получается, тот дядька не простой пианист… Моё везение продолжает удивлять! Твою ж… Пора сваливать по-тихому, пока не обозначились неудобные вопросы, а за ними люди в форме.
Разворачиваюсь к переходу, а там Харлей вызывает ажиотаж своим присутствием. Блестящая хромом махина привлекает внимание, сильно отличаясь грозным видом от улиткообразных мотороллеров. После заинтересованных взглядов следуют направленные телефоны. Местные и часа прожить не могут, чтобы не снять чего-нибудь нового на мобилку. Похоже, тихо не получится…
Чуть в стороне несколько старшеклассников прессуют очкарика, купившего парням журнал. Рохлю толкают в плечи руками, предъявляя мнимые претензии, просто потому, что так можно. Ничего нового. Сильные третируют слабых и никому нет дела. Фигово хулиганьё…
— Может, закусимся, — хрипло усмехаюсь в шарф, — а давайте!
Кучка парней снова на пути. Дубль два! Маскировка затрудняет социальную идентификацию, а уверенная походка и рост выше среднего заставляют прыснуть в стороны, освобождая дорогу. Слабаки.
— Йа, мичиннэ-э… — тянет самый храбрый в спину.
(Мичиннэ [미쳤네] — Это сумасшествие.)
Слабаки, но с гонором… Перекидываю ногу, оседлав сверкающий хромом Харлей. Понятно, кто главарь в небольшой шайке и теперь вынужден спасать «лицо». Его ломаем первым…
— Крутой, что ли? — продолжает наступать самый храбрый, подтверждая догадку.
— Хён, оставь, парень явно из богатых, зачем нам неприятности? — тихо советует более умный дружок, удерживая парня.
Если одернет рукав, станет опасен…
— И что?! — сердито выступает самый храбрый. — Всё можно?
Рука осталась на рукаве, значит просто гавкает. Врубив электрику, я подкручиваю газ, обогащая смесь в карбюраторе. Перчатка на ладони держит плохо, с липучками на запястьях нужно что-то решать.
— Хён, оставь… Лишние глаза, — нашёлся самый осторожный, кивая на прохожих, фоткающих Харлей.
— Нэ! Вообще девка, — продолжает яриться пустомеля.
Харлей рыкнул двигателем, отвечая красноречивее любых слов. Наблюдаю сердитое лицо, красное от гнева. Как жаль, что радостный оскал скрывает шарф. Пустомеля разевает рот, но грозный рык двойного глушителя легко перекрывает любые звуки. Паренёк пробует вякнуть снова и с тем же результатом. Всё, просел храбрец.