Ангел был достаточно высоким, чтобы я не видела его глаз, но не чувствовать его сильную ауру не получалось. И дышать нормально тоже.
Он вдруг медленно, но шумно втянул в себя воздух через ноздри, то ли от боли, а то ли от усталости приподняв рельефную грудь.
Я отдернула руку и подняла глаза на мужчину. Не хотела, но все-таки встретилась взглядом с его иссиня-голубыми глазами. Одновременно холодными, как айсберги, и притягательными, как небо.
Невероятный цвет. Неужели такие бывают? Темные ресницы делали этот взгляд только выразительней и…. смертельней, если позволить его холоду коснуться души.
Он внимательно смотрел на меня. И совершенно точно рассматривал.
— Я.… я закончила. Больше мне нечем тебе помочь.
Я всё-таки сумела отступить и отвернулась. Поправила нервно спутанные волосы.
Без парика перед незнакомцем я ощущала себя особенно незащищенной и это добавляло нервозности. Убежище вряд ли спасет косулю, если она сама впустит внутрь хищника. Я впустила, и теперь, ощущая исходящую от него опасность, могла только молиться, чтобы он не сомкнул клыки на моей шее.
Завязав пряди привычным движением в жгут на затылке, я вернулась к мясу и пасте. Достала из настенного шкафчика баночку с приправой, но неловко уронила ее у самой поверхности стола и тихо чертыхнулась на себя. Не существовало способа не замечать Ангела и взять себя в руки.
И не существовало силы, чтобы вернуть вчерашний день и просто проехать мимо.
Нет, невозможно. Я бы не смогла, и мы бы все равно оказались с ним в этой точке.
Я сказала, не оборачиваясь:
— Тебе лучше лечь и приложить к ране лед, а мне — закончить с обедом. Потом мы уйдем в город, и ты сможешь поесть. Клянусь, я никому не сообщу о тебе, это не в моих интересах. Но, пожалуйста… постарайся исчезнуть из моей жизни, она и без тебя непростая.
— Где твой муж?
Я замерла. Потом медленно взяла дуршлаг, выключила на плите одну конфорку и слила с пасты воду в раковину.
— Странно, что ты ночью не задался этим вопросом, — ответила негромко.
— Его нет с вами, это я понял. Меня интересует, существует ли третий, кто может обо мне узнать? Соле, цена может оказаться непомерно высокой для тебя.
Непомерно? Что может быть больше той цены, которую я уже платила сейчас?
— Нет.
Я замерла и мотнула головой. Повторила тверже, стараясь и себя убедить в обратном:
— Нет никого третьего. И тебя, Ангел, тоже…. тоже не существует!
Мы гуляли с Вишенкой до раннего вечера, обойдя половину Верхнего города. Сходили в кино, покормили птиц на старой площади Веккиа, поднялись на холм к замку Сан Виджилио, где долго любовались видом Нижнего Бергамо, раскинувшегося у подножья Альп, и тихой красотой его верхней части.
Мне нравились уютные, узкие улочки Бергамо. Красивые площади. Вид высоких шпилей старинных церквей и храмов. Часовые башни и колокола на них, которые так же, как и триста лет назад, каждый день отсчитывали звоном городское время.
И нравились местные жители с их размеренным темпом жизни и приветливыми улыбками.
Здесь я ощущала себя спокойной, насколько это возможно. И спокойной за Марию.
Мы сходили в кондитерскую, пообедали в ресторанчике и зашли в магазин. Вели себя так, словно ничего не происходит, когда я покупала в мужском отделе одежду для пугающего меня до жути Ангела — футболку, спортивный костюм, белье и кепку, надеясь вскоре о нем забыть.
Новостные каналы в телефоне не листала — боялась столкнуться с правдой, о которой ничего не хотела знать. Я слишком хорошо помнила жизнь Дино и криминальный мир клана Фальконе, чтобы догадаться, что о настоящей причине убийства адвоката Ла Торре вряд ли сообщат в полицейских сводках.
И вряд ли обнаружат виновных. Слишком крупная птица этот адвокат, чтобы стрелять по нему из дешевого дробовика ради пустой охоты.
А ещё я могла ошибаться. Ведь я по-прежнему ничего не знала об Ангеле.
Когда мы с Вишенкой вернулись домой, обед на кухонном столе остался нетронутым, и было похоже, что мой гость с тех пор, как оставил меня на кухне, не выходил из спальни.
Проверять не стала. Умереть от потери крови ему не грозило, а вот страх перед холодным незнакомцем никуда не делся — я продолжала ощущать его присутствие даже сквозь стены. И от этого ощущения по-прежнему было не по себе.
Вишенка тоже замолчала. Прошмыгнула в свою комнату с рюкзачком на спине, ступая тихо на носочках. А вот я задержалась.
Оставила новые вещи на стуле в кухне.
Вымыв руки, сделала для дочери её какао, а себе сварила кофе. Есть не хотелось. После долгой прогулки по городу, сотни мрачных мыслей и пережитого стресса хотелось спать.