— Не говори мне! Нет такой силы, которая лишит меня права на месть! Я ничего и никого не боюсь!
— Есть. Эта сила — глупость и самонадеянность юности. Жар ненависти и горячность сердца. А местью руководит разум! И ты боишься. Если заглянешь в себя, то поймешь, что боишься умереть, не отомстив за смерть родителей. Этот страх живет и во мне тоже. Я знаю, о чём говорю. Я помогу тебе и не стану мешать, даю слово. Но у меня есть условие.
— Ты не имеешь права на это грёбаное условие! Ты бросил меня там, Марио! С ним! Я ненавижу тебя!
Я не успел моргнуть и вскочить с земли, как что-то холодное и твердое уперлось в мой подбородок, заставив заткнуться. А дед изменился до неузнаваемости, натянувшись в моменте, как старая жила, которую не перерубить.
— Ну, попробуй! — проговорил стальным голосом. — Останови меня, сопляк!
Мы оба молчали несколько долгих секунд, глядя в глаза друг другу, пока он не отвел пистолет и не положил его рядом с моим бедром. Разом осунулся, вернув руку на колено.
— Давай, чего ждешь? Стреляй, твоя очередь.
Я сглотнул пересохшим горлом, но не двинулся. И тогда заговорил дед.
— Адам, ты можешь ненавидеть меня, но сейчас тебе не справиться сейчас даже со стариком. Ты недостаточно умен, недостаточно силен и хладнокровен для мужчины Санторо. Месть бурлит в тебе, а должна застыть и затвердеть, как лед, только тогда твоя рука будет готова разить и вершить суд. Сколько их было?
Он спросил глухо, глядя на воду, но я понял.
— Четверо.
— Имена?
— Иди к дьяволу!
— Ты умеешь стрелять? Держал когда-нибудь огнестрельное оружие в руках?
— Нет, никогда.
— Управляться с ножом?
— Умею. Сам научился.
— Убивал?
Не знаю, чего он ждал от меня, но я не задержался с ответом. Упрямо расцепил губы:
— Да.
— Жалел после?
А вот здесь уже сдержать себя не вышло, и из груди выплеснулась ярость:
— Нет! Я убил бы его снова! Ненавижу!
Пистолет сам лег в руку, и я сжал на нем пальцы.
— Расскажи мне! — потребовал от Марио, жадно рассматривая вещь. — Что это? Как работает?
Странный разговор для деда и внука, не видевшихся семь долгих лет, за которые я успел вырасти до его роста, а он постареть. На моей коже горел след от шокера, худые ребра и спину покрывали шрамы и синяки, а бритая голова успела неровно обрасти волосами, но мне было плевать. Я вернулся, нашел свой дом и теперь хотел знать, как достать своих врагов.
— Это «Глок». Пистолет с 17-зарядным магазином. Рассчитан на десять тысяч выстрелов, разбирается за несколько секунд. Чтобы снять ствол, достаточно отвести затвор и нажать на рычаг-замыкатель.
— Покажи.
Щелкнул замыкатель. Наши пальцы пересеклись, но я не вздрогнул, как вздрагивал каждый раз, когда меня касался инок Сержио. Напротив, что-то теплое и родное согрело кожу, как только я ощутил тепло деда, словно так и нужно. Так и должно быть.
— Вот так. Используется с девятимиллиметровыми патронами. Выполнен из высокопрочного пластика, поэтому достаточно легкий, чтобы успеть его выхватить и выстрелить прежде, чем тебя убьют.
— У тебя есть ещё? Другие! Я хочу увидеть!
— Есть. У меня много чего есть, Адам, но не всё сразу.
Я поднял взгляд на деда. Он тоже смотрел на меня со слезами на глазах. Изучая, рассматривая… и ужасаясь. Я был похож на избитого жизнью волчонка, который вырвался из клетки и теперь смотрел на мир, оскалив клыки.
— Сначала, я хочу знать, мальчик, где ты был и кто тебя сделал таким. Кто помешал мне найти тебя. И кто за это заплатит!
Как долго я об этом мечтал. Хотел услышать именно эти слова. Но больше нет.
— Поздно. Он умер. Я убил его.
— Полиция?
— Дом сгорел. Никто не знает моего имени. Там, где я жил, меня звали Рино. И я не мальчик, дед, ты в этом убедишься.
— Десять лет, Адам. Это мое условие. Ты дашь мне десять лет и станешь тем Санторо, который отомстит за свою семью. И если будешь готов, я уступлю тебе это право, клянусь. Но не раньше. Иначе перебью всех сам!.. Скальфаро? Скажи, ты помнишь его? Он был среди тех четверых?
Я никогда не проговаривал эту фамилию вслух, и когда она внезапно прозвучала, мои пальцы сжали пистолет и побелели.
Я вскочил и только тогда понял, что совершил ошибку.
— Не смей, Марио, он мой! И я не стану ждать! Найду и убью!
— Мориса Скальфаро больше нет, я позаботился об этом. Но оба его сына живы. — Голос деда звучал спокойно и тихо. — Который?