– Она работала в моем клубе. Так сказать певицей и не только. В ее обязанность входило развлекать гостей между сессиями . Я почувствовала , как кровь отливает от лица. Моя мать… певичка? В каком-то клубе? Образ, который никогда не был для меня подрожарием и вовсе рассыпаясь в прах.
- Мой клуб закрытый как ты уже поняла , – голос Джеффа стал чуть глубже, от этого его слова обрели еще большую весомость. – Он для богатых , для очень богатых людей. Тех, кто любит острые ощущения . В этот момент воздухе повисла плотная тишина, каждое мгновение казалось вечностью, пока я пытался собрать осколки своей реальности.
Он обвел меня своим гипнотическим взглядом .
- Она знала правила. Все, кто переступают порог моего заведения , знают их. Особенно те, кто зарабатывает здесь. Долги в этом клубе – не просто цифры на бумаге. Это обязательства, которые нужно выполнять .
Её долги… они копились. За ставки, за привилегии, за попытки обмануть систему , – Джефф поднял одну бровь, и это движение было столь же красноречивым, сколь и целое предложение.
– Мы давали ей шанс за шансом, но… она была слишком самоуверенна. Или слишком отчаянна. Сложно сказать . Он пожал плечами, тонко намекая на глубину деградации, в которую погрузилась моя мать . Мое сердце сжималось от смеси стыда, гнева и какой-то жгучей, новой скорби.
- Я не знаю, что ты знала о ней, или что она рассказывала тебет, – Джефф выпрямился, вернувшись к своей прежней, неприступной позе. – Но теперь ты знаешь нашу часть истории. И то, что ты слышала , – это только вершина айсберга.
Он сделал паузу, позволяя каждому слову осесть в моем сознании, заражая воздух тяжестью невысказанного.
- Мы всегда взыскиваем свои долги . И в этой последней, леденящей фразе, звучала не просто констатация, но и предвестник неотвратимой беды, нависшей надо мной, как темная туча.
Свет, льющийся из большого окна, казался слишком ярким, слишком резким для моего сознания, которое отчаянно пыталось сфокусироваться. Я моргала, медленно, словно веки мои налились свинцом, пытаясь собрать в единое целое обрывки мыслей, разбросанные ветром только что произнесенных слов.
Чувствуя , как кровь приливает к вискам, как пульсирует в них, заглушая все остальные звуки. Вопрос, такой важный, такой неотложный, был на кончике языка – или мне так казалось – но он почему-то никак не мог оформиться в членораздельную фразу. Каждое слово, только что сорвавшееся с его губ, казалось, выбило из меня не только мысли, но и саму способность мыслить.
Я отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щеки, ища спасения в узоре на персидском ковре.
— И сколько она вам должна? — .
Я проглотила комок в горле, пытаясь собрать остатки самообладания. Голос, когда я наконец нашла его, звучал хрипло, почти чуждо:
Его взгляд не отрывался от меня . Он словно видел мою растерянность и мою попытку скрыть панику, которая теперь медленно поднималась.
— Так сколько? — выдавила я, теперь уже с пониманием, хоть и болезненным. Голос дрожал, он чуть прищурился, и его взгляд словно усилился. Казалось, он взвешивал что-то, проверял мою реакцию и мои намерения. Пауза затянулась и он назвал цифру. Цифра, которая заставила меня задохнуться. Она была не просто значительной; она была неподъемной, колоссальной.
Мои глаза расширились. Я чувствовала, как меняется выражение на моем лице, как бледнеют губы. Воздух в легких казался тяжелым, плотным, его было трудно вдохнуть.
— Но… это же… — Мозг отказывался принимать озвученное. — Это невозможно.
И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал его следующий вопрос. Он был произнесен абсолютно спокойно, без тени эмоций, но его воздействие было разрушительным.
— Желаешь оплатить ее долги? — Это был не вопрос, а скорее констатация, проверка. Но для меня каждое слово было ударом. Желаю ли? Могу ли? И что это будет означать? Видя мое напряжение Дейв без стеснения обнял меня за плечи и притянул к себе .
- Зайчонок, успокойся . Дейв перевел взгляд на Джеффри
- Зачем так пугать дужище ..ты хочешь чтоб наша девочка сейчас потеряла сознание . Лёгкая улыбка остановилась на его губах и он снова перевел взгляд на меня . Продолжая удерживать и слегка поглаживать плечо руки .
- Не бери в голову. Это проблема твоей матери , а не твоя . Ты хотела получить ответ – и ты его получила. По-моему, эта парочка достаточно потрепал тебе нервы . Но сейчас у
нас есть для тебя предложение .
- Я и Джефф, мы вдвоем можем стать твоими покровителями, ты ни в чем не будешь нуждаться. От тебя нам нужно только доверие.
Его баритон был низкий и бархатный, он казалось проник под кожу, обещая то что мой разум отказывался воспринимать. . Покровители. Слово, от которого веяло чем-то старомодным и одновременно пугающе современным, шепчущим о власти и зависимости. Но в его глазах не было ни тени пренебрежения, только глубокая, пронзительная серьезность.
Мои глаза, должно быть, выглядели как зеркала, отражающие безмолвный вопрос «Почему я?» Я, со всей моей неприметностью, со всеми моими обыденными проблемами, вдруг стала центром внимания людей, чьи имена шептались в бизнес-кругах с трепетом и почтением. Джефф, сидевший чуть в стороне, и такой же безупречный, как и его спутник, лишь кивнул, подтверждая серьезность намерений. Он был воплощением спокойной силы, контрастирующей с более настойчивой, почти гипнотической манерой его партнера.
Мозг лихорадочно перебирал варианты. Ловушка? Шутка? Или какая-то сложная, изощренная игра, в которой я ещё пока не знала правил? У этих мужчин явно были «сотни женщин, готовых на все» – это не преувеличение, а констатация факта. Женщин, которые обладали несравненной красотой, острым умом, или связями, которые могли бы приумножить их капитал. А что было у меня? Я была лишь собой, с моими мечтами, что таились глубоко внутри, и с моей скромной жизнью .
Пересохшие губы стали болезненными, и я инстинктивно прикусила нижнюю, пытаясь хотя бы через физическую боль заземлиться .
И тут я почувствовала как его рука коснулась моего лица , а большой палец мягко опустился на подбородок, чуть приподнимая его, заставляя меня поднять ещё выше свой взгляд и встретиться с его глазами. Это не было властным жестом, скорее – призывом к присутствию, возвращением меня из лабиринта собственных тревожных мыслей. И только тогда, когда тепло его кожи пронзило тонкую грань моей отстраненности, я действительно вернулась. Вернулась в реальность, где передо мной лежало предложение, которое могло изменить всё. И в этот самый момент, я понимала, что выбор, каким бы он ни был, определит не только дальнейшую судьбу, но и моё собственное понимание себя.