Как у настоящей любви нет срока годности.
Вот и сегодня я снова прогуляла школу, чтобы отправиться за город, к скоплению могил.
Погода с утра не задалась. Дул пронизывающий, по-настоящему осенний ветер. Небо затянуло тучами, похожими на грязную вату. Они висели низко и, казалось, будто вот-вот коснутся земли. Из-за отсутствия солнечного света окружающая действительность выглядела сумрачно и тягостно. Когда я вышла из дома, на часах было только девять утра, а казалось, что уже наступил вечер.
Потеплее запахнув пальто, я натянула шарф до самого носа и быстренько нырнула в стоящую неподалёку поддержанную серебристую иномарку. Её мотор негромко тарахтел.
– Привет, – поприветствовал меня с переднего пассажирского сидения Тимофей. За рулём гордо восседал его старший брат Егор.
Тим – мой друг, лучший и единственный. Мы подружились ещё в младших классах, кода учительница посадила нас за одну парту. Она хотела как-то уравновесить мою деятельную и неугомонную натуру, пристроив под крыло спокойного, как буддистский монах, долговязого лохматого мальчишки. Помимо субтильной внешности и непоколебимого флегматизма, Тим обладал и другими ценными качествами: острым умом, дальновидностью и рассудительностью. Если он за что-то брался, то делал это очень хорошо и до конца. Или не делал вообще. А ещё он был отличным другом. Таким, с которым и в огонь, и в воду.
Долгие годы он был и оставался моей главной поддержкой. Плакал вместе со мной, смеялся и смешил, прогуливал школу, дразнил бабушку, сочувствовал отцу, заставлял меня учиться. По моему мнению, мы отлично дополняем друг друга. Я вношу в его жизнь приятное разнообразие и лёгкий оттенок сумасбродства, а он не даёт мне окончательно оторваться от реальности и вовремя тормозя все мои эмоционально-нестабильные порывы.
Из-за моего перехода в другую школу, на котором настояла бабушка, воспринимавшая как личное оскорбление тот факт, что её внучка училась в «обычной» школе с «обычными» детьми, мы стали видеться реже. Но на наши отношения это не повлияло, мы продолжали видеться каждый день, хоть это и давалось всё труднее. Понаблюдав за нашими страданиями, отец придумал создать благотворительный фонд и учредить стипендию для талантливых детей, коим и являлся Тим, а потому мой друг стал первым, кто её получил. Стипендия покрывала все расходы на обучения в платной школе, и даже ещё немного оставалось на личные нужды стипендиата. Так, мы вновь оказались в одном классе на последнем году обучения.
– Привет, – простучала я зубами и потянулась к термосу, валявшемуся на заднем сидении. Тим знает, что его подруга – жуткая мерзлячка, начинающая синеть, как только температура опускается ниже +10. А потому считает своим долгом с ноября по апрель обеспечивать меня горячими напитками. Я бы предпочла кофе, но друг упорно подсовывает мне травяные чаи. Ничего не поделать, приходится пить. Сегодня чай был даже вкусным, кажется, с мелиссой.
– Паршиво выглядишь, – с доброй улыбкой заметил Тимофей, пока Егор аккуратно выруливал из узкого переулка. Права он получил совсем недавно и водил очень осторожно.
– Чувствую себя ещё хуже, – поделилась я, делая глоток обжигающего чая.
– Может быть, пора завязывать? – мягко поинтересовался друг.
– С чаем? – не поняла я. – Сам меня им поишь!
– Я не об этом, а о том, куда мы едем, – заметил Тим и покосился на брата. Егор всеми силами старался делать вид, что его здесь нет, и внимательно таращился на дорогу.
Спустя пару минут молчания друг произнёс, старательно подбирая слова:
– Может быть, тебе пора её отпустить?
Я отвернулась к окну, наблюдая за серой городской обыденностью, мелькающей за стеклом.
– Возможно, ты прав, – сдержанно ответила я спустя некоторое время. Тим не нарушал молчания, давая возможность подумать. – Пусть сегодня будет последний раз.
– Я уверен, ты справишься с этим, – попытался подбодрить меня друг. – Ты со всем справишься. И всё будет хорошо.