— Как же ты его хочешь, — прошептал он, опускаясь к ее груди. — Как дрожишь. Я не сразу понял, что не от холода. Прости, ты, конечно, все равно ничего не поймешь, но в этот раз все будет по-настоящему, — пообещал он, впиваясь губами в ее грудь.
От этого обещания у Сони ослабели ноги, и она повисла в руках Табрала. Он, казалось, даже не заметил ее веса — зверь, живущий в нем, вырвался наружу.
Соня не понимала, где они находятся. Большая пустая квартира, огромная кровать — у Табрала есть дом? Она разметалась на простынях после ночи любви, усталая и счастливая, словно только теперь, наконец, расслабилась по-настоящему, так, как никогда не получалось раньше. Вот о чем щебетали ее подруги. Наверное, именно о таком сексе, которого она не знала до сих пор. Соня чуть повернула голову и посмотрела на спящего рядом мужчину. Без фрака он был ничуть не хуже. Впрочем, она отметила это еще тогда, когда видела его в джинсах и футболке. Соня переплела свою ногу с его длинной мускулистой ногой и блаженно вздохнула. Табрал пошевелился и приоткрыл один глаз.
— Привет, — хрипло прошептал он со сна. — Уже проснулась? — Второй глаз его раскрылся полностью, и он пробудился окончательно. — Жаль, все могло бы быть намного проще, если бы ты спала.
Страх голодным зверем шевельнулся в груди Сони, но она заставила его улечься. Нет, только не сейчас — если он поймет, если догадается, тогда всему конец. Их удивительной сказке конец, а она его не желала. Узнать, что в мире есть такое пронзительное счастье и не испытать его еще хотя бы раз? Нет, только не так.
— Филипп, — прошептала она, выбрав первое пришедшее ей на ум имя.
— Значит, Филипп? — усмехнулся он. — Знаешь, я ему завидую. Когда ты так смотришь на меня, я готов оставить тебя еще на одну ночь.
— Филипп, подари мне еще одну ночь, пожалуйста, — прошептала она и взглянула на него так, словно не существовало ничего в мире желаннее этого. Ее губы были слегка приоткрыты, припухшие от ночных поцелуев, в глазах светилась мольба, тонущая в любви, тело само тянулось к нему, обжигая и даря обещания неземного наслаждения.
Табрал дрогнул. Он смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Она была чудом, существом, пришедшим к нему из снов, она была почти слишком прекрасна, чтобы быть настоящей. Он должен был ее забрать, но что в мире вечности изменят одна или две ночи? Он заберет ее, чуть позже. Его губы впились в Сонины обжигающим поцелуем.
Еще одна ночь
В самом начале, когда Соня только поняла, что смерть существует на самом деле, существует для нее, что она вполне конкретна и материальна, ее одолевали сожаления. Казалось, что все она сделала не так. Мучили все эти «ах, если бы я только знала, я бы тогда жила иначе», «я бы радовалась каждой секунде, пинала ногами желтые листья в парке, рассматривая, как они рассыпаются в солнечном свете, часами напролет; вдыхала бы влажный воздух и смотрела, как становится призрачным мир, утопающий в дожде», «я бы рисовала и слушала музыку, забросила работу, смеялась чаще, улыбалась детям, помогала старикам, любила…».
А потом, со временем, Соня поняла, что даже с приговором рутина берет свое, и ты все равно живешь так же, как и всегда. Ты полагаешь, что сегодня — не тот самый день, а значит, ничего не изменилось, и продолжаешь жить, как обычно. Ничего не меняется. Не меняется до последней секунды, когда уже по-настоящему слишком поздно. Мы все слишком прикипели к своим маленьким миркам, привычкам, друзьям, обязанностям, мы держимся за них зубами, поэтому все наши порывы «ах если» существуют только в области возвышенных чувств и длятся краткие секунды. Им нет места в повседневности, это мечты, а мир, в котором мы живем, есть не что иное, как голая повседневность.
Соня понимала, что еще одной ночи ей не получить. Судьба и так оказалась безмерно щедра к ней, и в самом конце пути, в полной осознанности, подарила ей эту странную нежданную любовь. И все эти мечты, мелькавшие в ее голове, вдруг стали реальностью. Она никогда не думала, что может быть так счастлива. В свой последний день. Глупый порыв бросил ее поначалу к дому родителей, но девушка тут же одернула себя. Что она могла им сказать? Что счастлива и уходит? Они решили бы, что она спятила, узнали бы у Иры правду, и поняли, что она на самом деле спятила, и процесс этот необратим. Никакие слова ничего не изменят — у них была целая жизнь, чтобы понять друг друга, почувствовать, сказать все необходимое, короткая прощальная пятиминутка лишь испортит то, что было раньше. С этими мыслями Соня на автомате развернулась, села на маршрутку и отправилась в другой конец города.