- Подожди, - поднял я руку, вспомнив многочисленные последствия этого любопытства. - Дай отдышаться. Я другое хотел попробовать.
- Что? - сразу надулась она.
- Ты говорила, что перестала ощущать меня, когда увидела, так? - Она кивнула, нахмурившись. - А в невидимости ты меня видишь, когда я обнимаю тебя, так? - В глазах у нее забрезжило понимание. - И наоборот, как мы только что выяснили, так?
- Но пробуем только в невидимости! - быстро проговорила она.
Как и положено мужчине, первый эксперимент я поставил на себе. Как и положено первому эксперименту, он оказался неудачным. Почувствовав дуновение свежести, я представил себе, как обнимаю Татьяну ... и продолжил ощущать прохладу. Честно говоря, наслаждаясь обоими ощущениями, я был готов так экспериментировать до бесконечности. Пришлось вспомнить, с горестным вздохом, о глубоко присущей мне целеустремленности.
Я представил себе, как Татьяна вешается мне на шею - и тут же увидел ее, с загадочной улыбкой на губах. Могла бы и не так откровенно радоваться, лишая меня двух удовольствий в обмен на одно.
Затем мы поменялись ролями. Затем перешли в невидимость вместе. Затем повторили последний опыт несколько раз - для закрепления навыка. Затем я решил, что мы готовы для более серьезного испытания.
Когда мы инвертировались, пришлось немного помучиться. Удар по ощущениям был настолько силен, что просто парализовал воображение. Но мы справились. Я увидел Татьяну первым и был вынужден несколько мгновений лицезреть в бессилии ее искаженное лицо, по которому катились крупные капли пота.
- Предлагаю усиленно потренироваться в настоящих объятиях, - произнес я, когда мы материализовались и отдышались.
- Мне это не нравится! - буркнула Татьяна, поджав губы.
- Что не нравится? - опешил я. Еще не хватало, чтобы она увлеклась виртуальными объятиями.
- Ты теперь со всеми инвертированными обниматься будешь, чтобы их распознать? - Она остро глянула на меня.
- Нет, - заверил я ее. - Я только с одним айсбергом обниматься готов. А ты, между прочим, то же самое представляешь - я же тебе ничего не говорю.
- А мне удирать придется, - усмехнулась она, снова опуская глаза. - У меня ничего не получится.
- Почему? - удивился я.
- Я в невидимость перехожу, воображая, как ты меня обнимаешь, - тихо сказала она. - Не хватало мне еще кого-то представлять.
Я немедленно перешел к только что предложенным усиленным тренировкам, но Татьяна решительно отбила все мои попытки. Я бы даже сказал, весь ощутимо отбила. Интересно, раньше она совсем не так упорно возражала - я, что, в ее воображении как-то иначе обнимаюсь?
- Мне это не нравится, - еще мрачнее повторила она.
Подтверждая мои самые тяжкие подозрения.
- Если, как ты говоришь, - продолжила она в ответ на мой вопросительный взгляд, - этот темный у тайника может мысли читать, то он это все увидит? Как мы обнимаемся? И не только?
Слава Всевышнему - самые тяжкие подозрения опровергнуты! А вот предположение, высказанное Татьяной, мне нравится ничуть не больше, чем ей. Вздохнув, я вытащил из памяти менее неуловимую мысль и повертел ее со всех сторон. Ну что ж, чтобы избежать крупной неприятности, я всегда готов пойти на меньшие.
- Нет, Татьяна, ничего он не увидит, - решительно заявил я, вытаскивая, вслед за мыслью из памяти, телефон из кармана. - Мы ему это не позволим.
- Кто мы? - захлопала глазами Татьяна, но я уже набирал нужный номер.
Он ответил после десятого, наверно, гудка и в своем обычном стиле.
- Чего опять надо? - прозвучало вместо приветствия.
- Привет, Макс! - ответил я приветливо. По необходимости. Как положено просителю. - Можешь объяснить, как мысленный блок ставить?
- Тебя, что, с текстами застукали? - хмыкнул он.
Ну, понятно, что еще темный может предположить? Только козни, интриги, сопротивление светлому руководству и сокрытие от него важных данных.
- Это не мне, а Татьяне, - сосредоточил я все усилия на том, чтобы держаться в рамках приличий. - Чтобы твои собратья на назначенной встрече в личной информации не копались.
- На какой встрече? - резко спросил он.
Я понял, что у темных тоже режим секретности ввели. Который я только что успешно разрушил. Интересно, они на меня пожаловаться могут? Нет, у нас меня за такое скорее наградят. Посмертно. После того как Стас меня не внештатникам, а этим самым темным на распыление отдаст. Нет, не отдаст - кто ему тогда у аналитиков шпионить будет? И вообще, он мог бы и поименно конкретизировать, кому ни слова. Макс, конечно, темный, но уже как-то не совсем.