Глава хранителей сделал мне тем временем приглашающий жест в сторону двери.
- Позвольте проводить Вас в наш архив, - сказал он, выходя из-за стола. - Я представлю Вам сотрудника, который займется проверкой, чтобы он сообщил Вам лично о ее результатах.
Понятно. Полное и добровольное сотрудничество со следствием. Бдительность усыпляет. Сейчас продемонстрирует мне необъятные архивы и пару перегруженных работников в них. Говорил же я, что проверка у хранителей затянется! А там или дело потеряется, или он проштрафившегося подчиненного на землю ушлет с новым заданием.
Я вышел вслед за главой хранителей из его кабинета, намереваясь дождаться конца этого спектакля и под занавес объяснить ему, что я такие хитрые схемы раскрывал, когда он еще не то, что рядовым хранителем был, а новобранцем подготовительный курс проходил.
Мы проследовали почти в самый конец коридора и остановились перед совершенно неприметной дверью. За которой оказался не архив, а самая обычная комната. Я бы даже сказал, жилая. По аскетическим меркам - жесткий с виду диван, стол и пара стульев. Похоже, мы возвращаемся к полюбовному варианту решения проблемы.
- Кто передал Вам этот образ? - спросил глава хранителей совершенно другим, отрывистым тоном, плотно закрыв за собой дверь и не предложив мне сесть.
- Какое это имеет значение? - прищурился я.
- Анатолий, - уверенно сам ответил он на свой вопрос. - Судя по присутствию в этом образе его супруги.
- Какое это имеет значение? - повторил я.
- Сейчас в отношении его с супругой все имеет значение, - внушительно произнес он.
- А поподробнее? - снова насторожился я.
- У нас мало времени, - поморщился он. - Все якобы переговоры в архиве могут занять минут десять-пятнадцать, не больше.
- А почему мы здесь говорим? - В голове у меня забрезжила крайне неприятная мысль.
Он молча поднял глаза к потолку.
- Вас слушают? - озвучил я свою мысль.
- В присутствии Анатолия однозначно, - кивнул он. - Сейчас проверять не хотелось. Скажу Вам сразу: новичок, которого Вы мне показали, у нас не наблюдался. Ни временно, ни постоянно. Ангела-хранителя у него никогда не было, - еще раз разжевал он мне.
Судя по всему, у меня на лице сомнение отразилось: то ли у меня проблемы со слухом, то ли у него с головой.
- А как он тогда к нам попал? - недоверчиво поинтересовался я.
- Вот это хороший вопрос, - задумчиво покачал он головой. - Один из многих.
- Что еще? - спросил я, и оглянулся по сторонам. - Записать есть чем?
- Запоминайте, - резко ответил он. - Анатолия сразу забрал отдел по внештатным ситуациям, хотя гибель подопечного человека не является, к сожалению, экстраординарным, выходящим за рамки нашего подразделения, событием. На наш запрос мы получили ответ, что это распоряжение свыше.
Я вопросительно нахмурился.
- Мы также запросили разрешение на доступ к нему, - продолжил глава хранителей, - чтобы получить от него отчет о произошедшем. Для контрольной комиссии. Нам ответили, что его супруга уже принята - также решением свыше.
Я скрипнул зубами, вспомнив свою вдохновенную речь на заседании той комиссии.
- После этого Анатолия внезапно освободили, - дальше перечислял мой собеседник. - К полной ярости отдела по внештатным ситуациям, судя по их реакции. Я же получил распоряжение предоставить ему полную свободу перемещения и выбора взыскания и ждать его решения. Распоряжение оттуда же.
- Свободу ему внештатники ограничили, - ввел я его в курс дела, - а взыскание... Татьяне полностью вычистили память.
Он на мгновение закрыл глаза и затем поднял на меня тяжелый взгляд.
- Вы абсолютно уверены в каждом из своих сотрудников? - медленно спросил он.
Я только глянул на него.
- История их неожиданной кончины уже получила некоторое распространение, - объяснил он. - Вы ведь ее не планировали? - Я молча покачал головой. - Складывается впечатление, что их нужно было зачем-то убрать с земли, но не ликвидировать, а прочно привязать здесь. Лишение его супруги памяти выглядит обрывом последней нити, связывающей его с землей. И все это исходит с самого верха. Я не понимаю, что происходит.
Без малейшего удовольствия я составил ему компанию в этом непонимании. Впрочем, похоже, разгильдяйства и наверху хватает. Изучить объект нужно, прежде чем его стреноживать. Этот псих, как угорь, из любых пут вывинтится.
А вот вывинчивается он оттуда, как правило, на мою голову. Посему не понимать дальше, за что наши верхи на него взъелись и что еще планируют в его отношении, мне совершенно не улыбается.