Тень не охнул, не ахнул и не изменился в лице. Также не отводя взгляда от моего ангела, он склонил на мгновение голову и коротко произнес: «Благодарю Вас. Я понял».
После этого разговор скомкался и, не сговариваясь, мы все развернулись и отправились к нашему зданию. Там я юркнула к себе во дворик, откуда увидела, что мой ангел пошел с Тенью в сторону его комнаты.
Вернулся он через несколько минут. В невидимости. И только.
- Я пришел, - сообщил он мне с порога, открыв стеклянную дверь. - Снаружи побуду.
Я пошла спать.
И вертелась на этой кровати, как ужаленная. Я ожидала скандала, была готова к нему, и что? Опять почти, как дома, на земле - когда он вот так замолкал, я всегда места себе не находила. Лучше бы уже бушевал.
Пару раз я вставала и неслышно подходила к стеклянной двери, вглядываясь в его смутно различимую фигуру, идущую волнами. Он устроился на шезлонге, вытянувшись во весь рост и закинув руки за голову. И ни разу не пошевелился.
Наконец, я не выдержала.
- Подвинься, - буркнула я, выйдя во дворик и подойдя к шезлонгу. - Мне холодно.
В невидимости от него исходило просто тепло - не такое уж и легкое, но я твердо заявила себе, что мы лежим на пляже, под жарким летним солнцем. Мог бы и обнять, чтобы это солнце выключить. Вот вечно мне мостик через пропасть перебрасывать, да еще и опробовать его!
- Слушай, - пробормотала я ему в плечо, - а можно мне курс у Стаса пропустить? Ему все равно от меня никакого толку.
Мой ангел громко фыркнул, не меняя позы.
- Ну, правда же, - пошла я по мостику дальше, - с физической подготовкой у меня никак, я и бегать не умею, если кого-то догнать нужно, и выдержки у меня нет, чтобы ловушки всякие устраивать...
- У Стаса у тебя будет индивидуальный курс. - Из пустоты голос его прозвучал почти зловеще.
Глава 12. Проникновение
Вот хочу сразу признаться. Смиренно. Когда Татьяна подсунула мне этого своего тенистого, чтобы душеспасительные разговоры с ним вести - вспылил. Решил, что отцы-архангелы перевели меня из хранителей в атланты и взваливают мне на плечи один груз за другим. Еще, небось, и ставки делают - с непонятно откуда взявшимся у них чувством юмора - под каким из них рухнет добившийся наконец признания многостаночник.
Выяснилось, однако, что я опять сам напросился. Нужно было, как обычно, четче формулировать, что именно я хочу повторно пройти в каждом подразделении. Мне казалось совершенно очевидным, что речь идет о подготовительном курсе новичков. А вот отцы-архангелы сочли, похоже, что мне надлежит совершенствовать свои разнообразные таланты. В повторении пройденного и работе над ошибками.
Задачу хранения Татьяны я сам на себя заново возложил - и они ничуть не возражали. Иначе на пушечный выстрел меня бы к ней не подпустили - вместо того, чтобы отрядить внештатников просто наблюдать за моими успехами.
И к аналитикам меня не случайно пристроили. В составлении отчета не было для меня ничего не знакомого, но одно дело - своему руководству его писать, и совсем другое - вышестоящему отделу, в котором наша глобальная стратегия формируется. Да еще и отчитываться не по одному подопечному, а по целой толпе - и так, чтобы этот один, самый главный подопечный особо ярко на фоне остальных смотрелся.
И разведка для Стаса чем-то напоминала продолжение моего противостояния с наблюдателем Игоря. Тот тоже данные о нем собирал, и мне так и не удалось нащупать контакт с ним, чтобы он эти данные под правильным углом и сам видел, и наверх подавал. Это мне-то, прирожденному психологу! Вот и получил возможность реабилитироваться. И не с одним наблюдателем, а с целым неведомым мне отделом.
На фоне всех этих глобальных задач сообщение Татьяны об утечке информации в совершенно не запланированном направлении выглядело досадной мелочью. Разумеется, для меня не составляет труда сообщить Тени о его происхождении и объяснить ему, через эту призму, все темные стороны его земной жизни. Хотя неплохо было бы меня заранее предупредить, что мне - перед встречей с темными - психологический сеанс предстоит.
Но Татьяна уже сбежала, бросив меня перед лицом томящегося в неведении и жаждущего откровения. Я решил не продлевать его томление, и, судя по всему, откровение получилось эффектным - он молчал, глядя куда-то сквозь меня.
Я не торопил его, ожидая, пока лицо его просветлеет глубиной осознания. Оно и просветлело - до мертвенной бледности.
- Этого не может быть! - процедил он сквозь зубы.
- Я понимаю, Вам трудно сейчас поверить, - мягко сказал ему я. - Но это неоспоримый факт. Могу показать Вам Ваше жизнеописание, составленное наблюдателями. Хотя не советовал бы Вам читать его - у них, как правило, предвзятое мнение.