Сюрпризы пришли, откуда я их не ждал. Хотя мог бы. Если бы вспомнил, как сам окрестил этого темного гения прямо с первой встречи. Вот и у Татьяны, как потом выяснилось, более подходящее ему имя первым в уме выскочило.
Этот шут гороховый начал мне тыкать, как только Татьяна его определила.
Он во всеуслышание заявил о нашем с ней мысленном блоке.
Он, как ни в чем не бывало, позвал Татьяну в ряды темных.
Он, с милостивым видом, стал напрашиваться к нам.
И перед уходом, глазом не моргнув, сообщил нам с Татьяной о скорой встрече.
И все это в присутствии Стаса.
Конечно, тот заподозрил меня во всех смертных грехах - ему бдительность по штату положена. Пришлось смывать с себя подозрение своим открытием. И еще и доказывать, что оно мое. А потом клясться и божиться, что никакого покушения на честь и достоинство его высококарательства и в мыслях не было.
Вот как-то не так представлял я себе признание. Хотелось услышать положенные случаю комплименты и скромно заметить, что все труды мои направлены на благо родных пенат. Которым не мешало бы помнить, какой ценный сотрудник вырос в их рядах.
И только потом поинтересоваться, не ощутил ли кто еще один сюрприз на этой встрече.
Вообще-то я заметил его, еще когда на темном гении экспериментировал, а во время встречи окончательно убедился - инвертированные ангелы ощущались по-разному.
Татьяна била меня наотмашь космическим холодом. Может, мы с ней сильнее связаны были, но у меня временами мелькало подозрение, что и к этому отцы-архангелы свою руку приложили. Она и на земле меня постоянно ошарашивала, так отчего же удивление до полного ступора не довести?
Проверяя вывод из невидимости на темном ангеле, я обнаружил, что от него исходит приятная прохлада. Такая же ощущалась позже и от Макса.
Стас подействовал на меня, как ныряние зимой в прорубь - сначала шок, а потом кровь по жилам быстрее побежала. В принципе, ничего удивительного, но главное, чтобы он об этом никогда не узнал. Иначе при любом моем робком возражении инвертироваться начнет.
А вот от внештатника исходило ощущение ледяного, промозглого подвала - медленно, исподволь до костей пробирало.
Во время встречи размышлять мне было некогда, но потом я задумался. Это я наши подразделения по-разному воспринимаю или личные пристрастия сказываются?
Не понравились мне эти объяснения. Ни одно из них. Если дело в подразделениях - понятно, темные и в инвертации от своей природы искусителей удержаться не могут, но с чего бы это им меня совращать? А если во мне - еще лучше, с какой стати я сам к ним благоволить начал?
Татьяна ничего подобного не заметила, и я приободрился. Если это только у меня новый талант открылся, то природу его никому знать не обязательно, сам с ней разберусь, а вот в переговорах со Стасом новый козырь появился. Взамен позорно сданного из-за фамильярности темного гения.
И даже, как выяснилось, два. В ответ на мою новость Татьяна сообщила мне, что даже в видимости ангелов ощущает. Я вспомнил, как меня учили распознавать собратьев. Тогда оказалось, что я принадлежу к тем из нас, кто чует других издалека, но только по прямой. А вот Татьяна, похоже, из тех, кому барьеры не страшны, но исключительно вблизи. Нет, как мы с ней все же друг друга дополняем! Мы же не просто два таланта, а уже сработавшаяся команда ценнейших сотрудников. Вот так Стасу и скажу, если он еще не бросил свою завиральную идею Татьяну к себе переманить.
Эту свою способность Татьяна мне сразу и продемонстрировала. Вместе со своей памятью. Я бы даже сказал, злопамятностью.
Она действительно учуяла Тень - в видимости и за деревом. Очень мне не понравилась его поза - так в засаде сидят. Если он нас поджидает, так чего прячется? Или он уже к Татьяне во двор наведался и, не обнаружив нас в комнате, вынюхивает, откуда мы появимся?
Ну, так я появлюсь у него из-за спины - в самом, что ни есть, явном виде. И придется ему повернуться и беседовать со мной ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы Татьянино возвращение оказалось правдоподобно незамеченным.
Я проводил ее к комнате и попросил остаться в ней. И вот тут-то она и отыгралась на мне за свое послушное молчание полдня. Еле пятнадцать минут выторговал, чтобы отвлечь шпиона.
Я вышел из невидимости шагах в двадцати позади него и пошел вперед, негромко насвистывая. Он вздрогнул и резко обернулся, озадаченно хмурясь.
- Добрый день, прогуливаетесь? - небрежно бросил я ему, не сбавляя шага и словно намереваясь пройти мимо.
- Да. Нет, - сбивчиво произнес он. - Немного. Честно говоря, надеялся Вас встретить...
Темные меня побери - вот нужно было пари заключать, что он вернется - хоть с самим собой! Я остановился с вежливым, но не более, видом.