- Я хотел извиниться, - уже оправился от неожиданности Тень, - за свою вчерашнюю грубость. Я ведь даже толком не простился.
- Ничего, - великодушно отмахнулся от его слов я. - Я понимаю, такая новость кого угодно из колеи выбьет. А сейчас Вы уже с ней смирились?
- Смирился? - надменно вскинул он голову. - Я, скорее, теперь многие моменты в своей прошлой жизни яснее понимаю.
- И как же Вы их понимаете? - искренне заинтересовался я, готовясь сравнить его выводы с мнением Игоря о своей природе.
- Я всю жизнь считал, - медленно и едко начал Тень, - что источник всех моих осложнений лежит во мне. Что это я не способен с людьми ужиться. Что это во мне какая-то червоточина есть. Теперь же я вижу, что это как раз люди не в состоянии принять высшее существо.
Высшее? Вот Марину бы сейчас сюда - она бы ему это слово назад в горло затолкала. Нет, святые отцы-архангелы, только не это - сдуру сболтнул, с языка сорвалось, больше не повторится! Что бы она с ним ни сделала, мне вдвое достанется - нельзя ценнейшего сотрудника такому стрессу подвергать.
- Смею Вас заверить, - осторожно заговорил я, внимательно следя за своими словами, - и люди, и ангелы разные встречаются. И мой долгий опыт - как здесь, так и на земле - показал мне, что источник наших неприятностей всегда где-то посередине между нами и окружающими находится. Если хотите, могу Вам это показать.
- Как? - настороженно воззрился он на меня.
- Опишите мне Ваши осложнения, как Вы их помните, - предложил ему я, - а я расскажу Вам, как их видел Ваш наблюдатель, который однозначно влиял на атмосферу вокруг Вас. И что бы мог подсказать Вам хранитель, если бы таковой у Вас имелся.
Он замялся в нерешительности и вдруг резко дернул в сторону головой. Проследив за его взглядом, я чуть не помянул, вслух, всех темных вместе взятых - от круглого здания к нам на всех парах мчалась Татьяна. Вся легенда насмарку! За такое время даже я не успел бы незаметно вернуться. И чем мне теперь этот момент из его памяти выбить?
С этой задачей, правда, Татьяна сама справилась. Судя по реакции этой бледной немочи, вообразившей себя высшим существом, его не то, что здесь - на земле никто так решительно в руки не брал. Вспомнив, какого страха нагнала Татьяна в подобной ситуации на Тошу, я посоветовал Тени сразу сдаться - и вернул его к разговору о его земной жизни.
Слушая его, я все больше напрягался. Не могло в нем за какие-то полдня родится столько презрения, почти брезгливости, к людям. Похоже, он уже на земле был подвержен мании величия навыворот.
Говоря, даже думая о себе в крайне уничижительном тоне, такие люди всего лишь озвучивают мнение других о себе, как они его себе видят. А в глубине души они всегда уверены, что именно это мнение подавляет их истинную великую природу.
Здесь же это его глубинное ощущение превосходства, как бы получившее подтверждение благодаря Татьяниной самодеятельности, лишь вырвалось на поверхность.
Вот услужили святые отцы-архангелы - у Игоря такого самолюбования и в помине не было! Он просто унаследовал и приумножил привычку своей матери уходить в себя и концентрироваться там - этот же занимался тем же самым на пьедестале.
Тяжело вздохнув, я начал потихоньку разбирать этот его пьедестал. Если бы Татьяна еще не мешала! Точно как с Игорем. И люди у нее, понимаешь, ангелы, и ангелы выше всяких похвал, а их дети - вообще средоточие всех достоинств и добродетелей.
Она на примере собственного сына не поняла, что нельзя такой само-центризм подкармливать? Так этот ее приятель тут же потребовал особого к себе отношения. От меня!
А вот форма, в которую он облек это требование, меня насторожила. Не станет тот, который только что винил во всех своих неприятностях окружающих, тут же просить указывать ему на его собственные ошибки. Не будет тот, кто еще совсем недавно - в разговорах с одной Татьяной, правда - возмущался «тотальным контролем» в нашем обществе, заявлять о своем намерении добиться в нем успеха.
Как только в их группе начались занятия, я наблюдал и за Татьяной, и за Тенью с равным вниманием.
Глава 12.1
В смысле, после вступительной лекции. От нее я ничего особенного не ждал, хотел только, справедливости ради, присмотреться к остальным новичкам, а кончилось тем, что слушал я ее куда внимательнее, чем они. Уж больно она мне устаревшей показалась. Рука сама потянулась к блокноту, чтобы сделать заметки для докладной записки моему руководителю о том, как привести ознакомительный материал в соответствие с настоящим моментом.