К этой задаче Татьяна тоже подошла вдумчиво. Я бы сказал, исключительно взвешенно. В смысле, она взвесила важность неотразимого впечатления на инструкторов и решила исключить малейшую возможность осечки. Потренировавшись на единственном безответном, ничего не подозревающем и не готовом к внушению объекте. Который, темные его побери, сам объяснял ей в свое время значимость эффекта неожиданности.
Ощутив вторжение, я оторвал взгляд от своих записей и грозно обвел им Татьянину группу. Кто посмел с вышестоящей инспекцией фамильярничать? Но они все сидели с опущенными глазами и с разной степени сосредоточенностью на лицах. Ладно, молодые еще, подумал я, и решил ограничиться воспитательным приемом, небрежно отбросив мысленное щупальце и послав в том же направлении легкий подзатыльник невеже, кем бы он ни был.
Щупальце вернулось, обретя в процессе прочность и вес тарана. Который вбивал мне в сознание необходимость отложить ручку, закрыть блокнот и посмотреть на Татьяну.
Я сделал только последнее, надеясь взглядом призвать ее к порядку. Она сидела с легкой улыбкой на лице и, заметив мою реакцию, подняла на меня глаза и театрально захлопала ими. Глядя на нее в упор, я вежливо, но твердо отвел щупальце внушения в сторону.
В голову мне словно торпеда ворвалась. И взорвалась там, придавив взрывной волной все мысли. Кроме одной: прекратить хмуриться и улыбнуться Татьяне.
Разозлился я не на шутку. Я хоть раз с ней так бесцеремонно обращался? Она хоть раз заметила, как я - еще в невидимости будучи - на нее влиял? Сколько раз я ей потом объяснял, что основная задача внушения заключается в том, чтобы мягко и ненавязчиво подвести человека к верному решению? И то - тогда она меня обвиняла, что я ее палкой по правильной дороге гоню. А сама сейчас, что, за булаву взялась?
Мне очень хотелось выбить эту инородную мысль из сознания и зашвырнуть ее туда, откуда она пришла - да так, чтобы там набатом загудело. Но не мог же я на Татьяну руку поднять, пусть даже воображаемую.
Нужно было не проучить ее, а научить. Показать ей недопустимость такой грубой бесцеремонности с чужим сознанием. Напомнить ей, кто себе позволяет вторгаться в чужие мысли - вместо того чтобы слегка направлять их.
Я выставил блок, представив себе картинки самых ядовитых расцветок и уродливых форм.
Через мгновение у нее окаменело лицо, и до конца занятия она меня игнорировала.
И после него умчалась так, словно эти картинки все еще ее преследовали.
И, когда я ее догнал, тут же набросилась на меня, перекладывая с больной головы на здоровую.
Кто ее стенобитной бабой ударил?
У меня зачесались руки. Обе. Это на Татьяну я их поднять не могу, а не на того, кто сегодня не только на меня, но и на нее напал. Если бы он меня врасплох не застал, я бы сразу понял, что не имеет эта агрессия ничего общего с моей Татьяной.
И я даже догадывался, кто это мог быть.
На следующий день после занятий я попросил Тень задержаться.
- Если мне не изменяет память, Вы просили меня указывать на Ваши ошибки? - начал я с очень легким оттенком вопроса.
- Да, пожалуйста, - с готовностью отозвался он.
- Вам вчера велели внушать или сознание ломать? - прямо спросил его я.
Нужно отдать ему должное, он не стал отнекиваться и изображать невинность.
- Извините, - пробормотал он, отводя глаза, - я не должен был на Вас практиковаться.
- Ну почему же, я рад, что Вы меня выбрали, - растянул я губы в усмешке. - И для начала хотел бы узнать, почему.
- Мне казалось, - помедлив, произнес он, - что воздействие на Вас соответствует наиболее приближенным к реальности условиям.
Я прищурился, соображая, комплимент ли только что услышал или оскорбление.
- О готовящемся внушении не предупредили только Вас, - пояснил он. - С другой стороны, с Вашим опытом Вы должны были хуже поддаваться воздействию - так же, как люди.
- Кто Вам такое сказал? - не сдержал я удивления, и уточнил: - Насчет людей.
- Люди легко поддаются воздействию только себе подобных, - уверенно заявил он. - Иначе ангелам не приходилось бы влиять на них денно и нощно.
- Это Ваша первая ошибка, - припечатал я его. - Люди легко поддаются любому влиянию, и у ангелов для него намного больше возможностей. Что возвращает нас к моему первому вопросу.
- Я хотел максимально быстро добиться результата, - натянуто произнес он.
- Это Ваша вторая ошибка, - жестко ответил я. - Задача хранителя добиваться не быстрого, а уверенного результата. Чрезмерно интенсивное внушение может не улучшить, и разрушить личность.
- Нам об этом не говорили, - нахмурился он.
- У вас сейчас общий курс, - напомнил я ему. - Но мне казалось, что Вы из своей земной жизни должны помнить, что грубое давление всегда вызывает только противодействие.