Ответом мне было молчание. Затянувшееся.
- Интересно, - протянул он наконец. - И как ты себе это представляешь?
- Нам нужно общее воспоминание, - объяснил я. - Такое, чтобы никто другой о нем не знал и с нами связать не мог. Мысль о нем как сигнал вызова работает.
- Откуда ты об этом узнал? - Его голос впервые прозвучал без неизменной дурашливой иронии - почти неузнаваемо.
- О чем? - не понял я.
- О перемычках, - ответил он. - В мысленной сети мы все, как спицы в колесе - сигнал идет в центр и оттуда к искомому объекту. И тесная связь между спицами у нас не приветствуется именно для того, чтобы исключить возможность прямых перемычек между ними.
- Да ниоткуда я не узнал, - сказал я, отгоняя от себя образ некоего ядра, ощетинившегося во все стороны тонкими шипами. - Сам додумался. Уже даже проверил, - не удержавшись, добавил я.
- Нет, это несправедливо! - снова забулькал он. - Почему все самое интересное у вас происходит? Слушай, - вдруг добавил он таким тоном, что у меня между лопатками зачесалось, - а давай сбежим? Ты ведь не только это дарование - свою Татьяну тоже можешь вывести, да? Ты представляешь, какая из нас команда получится? У нас тут есть вообще необитаемые горизонты - представляешь, только мы и тайны мироздания!
Ага, конечно, не хватало мне еще самому в самый дальний уголок родных пенат забиваться. А в команде мне ненормальных гениев и зацикленных на своем превосходстве молокососов не нужно - мне в ней одной Татьяны вполне хватит.
- Давай сначала выясним, подойдет ли нам этот новичок, - уклончиво ответил я.
С поисками общих воспоминаний проблем у нас не возникло. У нас оно вообще одно-единственное было - место у тайника. Но о нем и Стас знал, и темные. Пришлось искать что-то такое, до чего бы не смог додуматься ни один нормальный - правильный, как высказался мой гениальный коллега-заговорщик - ангел.
Он предложил вызывать меня воспоминанием о том, как вцепился мне в руку в чемоданчике под поваленным деревом. Скрепя сердце, я согласился и сообщил ему, что вызовом с моей стороны будет ответный удар крышкой чемоданчика по его руке.
На следующий день после занятий я от всей души снова мысленно треснул его этой крышкой по руке, показал ему место, куда мы направлялись с Татьяной и Тенью, и дал ему инструкции, как вести себя, чтобы его не учуяла Татьяна. Весь трюк заключался в том, чтобы он постоянно держался позади нас с Тенью, тогда у нее источник тепла будет с нами ассоциироваться.
Темный гений крутился возле нас все время, пока мы тренировались. Когда же мы закончили, он просто ушел. Молча. Без единого слова о своих наблюдениях и выводах из них.
Я весь вечер проторчал во дворе у Татьяны, изображая внезапный интерес к этой ее дурацкой беговой дорожке. Ни ответа, ни привета. Ладно, я не гордый - если он так настаивает, я могу регулярно ему руку защемливать. Хотя бы мысленно.
- Ну, что ты там нанаблюдал? - спросил я как можно небрежнее.
- Мне нужно немного больше времени, - неохотно ответил он. - Вы завтра туда придете?
- Придем, - любезно ответил ему я, - если я после этого смогу узнать, что ты у него в голове откопал.
- Хорошо, - тяжело вздохнул темный гений.
Слово свое он сдержал. Вызвал меня первым - едва мы с Татьяной к ней в комнату вернулись. Интересно, мне показалось или на этот раз у него действительно захват не железным, а стальным оказался?
- Ну что? - спросил я, поморщившись и непроизвольно растирая запястье.
- Да ничего, обещал же, - прозвучала откровенная досада в мысленном голосе темного гения. - Я все равно еще не понимаю.
- Что ты не понимаешь? - напрягся я.
- Ваших всегда читать не так интересно, как наших, - задумчиво изрек он. - Вы правильные, у вас в мыслях и разнообразия, и противоречий, и несоответствий меньше. Но такого я еще вообще не видел.
- Да чего - такого? - разозлился я.
- У него в голове вообще одна мысль, - ответил он. - Даже не мысль, а как пружина, сжатая до упора, которая то и дело выстреливает. Я бы ее назвал доминированием. Или нет, не так, - поправился он, - подавлением и доминированием. Где вы такого откопали?
Я не стал вдаваться в подробности истории Тени. Где бы его ни откопали - это наше внутреннее дело. Нездоровый интерес темных к ангельским детям был нам сейчас совершенно ни к чему.
Но в своем отчете я все же переписал несколько пунктов, ненавязчиво привлекая внимание к чрезмерной напористости Тени.
Похоже, доходчиво изложил - сам больше не мог избавиться от мыслей о его - не для отчета можно прямо сказать - агрессивности. Которая потребует выхода, лишившись объекта приложения в моем лице, когда я отправлюсь отчет сдавать. Оставив Татьяну в пределах досягаемости этого маньяка. Неизвестно, как надолго.