Они снова обменялись взглядами. Полными любопытства, довольно отметил я про себя. Похоже, в отношении бывших коллег можно быть спокойным - прочитают все, как один, моя скандальная репутация тому порукой.
Простившись с архивариусами, я вышел в коридор и направился к выходу. Из-за угла навстречу мне вышел мой руководитель. С чрезвычайно занятым видом.
- Вы хорошо подумали? - негромко спросил он, поравнявшись со мной и ощупав глазами мои пустые руки.
- Да, - твердо ответил ему я. - Речь идет о моем сыне.
- Именно поэтому я и спросил, - настаивал он. - Вы уверены, что нужно сейчас привлекать к нему внимание?
- Нужно, - уверенно кивнул я. - Объективное. Чтобы о нем не по словам наблюдателей судили.
- Имейте в виду, Вы действуете на свой страх и риск, - помолчав, предупредил меня мой руководитель. - Вашего сообщения никогда не существовало.
Я снова кивнул. С пониманием. И полным согласием - если попадусь, он останется в стороне и сможет замолвить за меня непредвзятое словечко. Как я надеялся.
Мой руководитель уже сделал шаг, чтобы продолжить путь, как я вспомнил еще одну цель визита в свой бывший отдел.
- Подождите, - остановил я его. - Вы не могли бы инвертироваться? Всего на пару секунд?
Судя по его вытаращенным глазам и отвалившейся челюсти, в коридоре у нас никого не прослушивают и не просматривают. Я это сделал! После всех передряг, в которые мне случалось попадать, мне уже начало казаться, что ничто и никогда не сможет выбить его из неизменного равновесия.
- Пожалуйста, - принялся я развивать успех. - Очень нужно. Для дела.
По-моему, у него не только речь отобрало, но и память о том, что мы находимся на его этаже, где я уже всего лишь посетитель. Он исчез все с тем же выражением полной прострации на лице. И меня тут же окатило ... нет, не просто прохладой. Это было ощущение погружения в бодрящую водную стихию в знойный летний день. Оно обтекало меня живительными волнами, и я чуть было не завертелся на месте, подставляя ему то один, то другой бок. Вот я знал, что свои мне и в ощущениях самыми близкими окажутся! И что бледная немочь не имеет с нами ничего общего!
Тем временем, мой руководитель уже, похоже, пришел в себя. Он вновь материализовался с выражением ровного негодования на лице.
- Спасибо! - Я решил предупредить словесное выражение этого негодования. - Вы себе не представляете, как помогли мне. И хоть я уже не Ваш сотрудник, но уверяю Вас, что я все еще хранитель!
После чего я быстро ретировался, пока он окончательно не опомнился и не выгнал меня с нашего этажа с безоговорочным запретом когда-либо вновь появляться здесь.
У меня больше не было причин увиливать от восхождения к аналитикам. Но по дороге я снова позвонил Татьяне.
Опять Марина? Они все еще не закончили? Я не понимаю, я зачем ей телефон подарил - на крайний, жизненно важный случай или чтобы языки чесать с кошмаром всей моей земной жизни? И я не удивлюсь, если чешут они языки об ангелов вообще и одного из них в частности. А мне позвонить даже в голову не пришло! Расчувствовался один идиот, когда она подарку обрадовалась. Бдительность потерял. Не включил Марину в список «Нельзя». На самом первом в нем месте. Вот чует мое сердце, что боком мне эта забывчивость вылезет.
Пыхтя ... исключительно от возмущения, я докарабкался, наконец, до этажа аналитиков. Даже не заметил в запале, как наблюдателей проскочил - мне говорили, что они чуть ниже размещаются. А вот мог хоть дверь им пнуть.
Мне также говорили, что этаж аналитиков - последний, но оказалось, что не совсем. Вход на следующий лестничный пролет на нем был закрыт дверью. Массивной и резного дерева. Кто же там, выше, мелькнула у меня мысль - отцы-архангелы, что ли?
Отдышавшись и приняв серьезный вид, приличествующий близости к заоблачным высям, я открыл дверь в аналитический отдел и шагнул вперед. И тут же замер на месте.
Не скажу, что я много по родным пенатам путешествовал, но такого я у нас еще нигде и никогда не видел.
Для начала там не было никакого коридора, никаких поворотов, никаких дверей. Все пространство за входной дверью занимала одно-единственная комната. Огромная. Я бы даже сказал, огромный зал.
Весь этот зал был уставлен рабочими столами, отгороженными друг от друга прозрачными стенками. Нет, скорее, перегородками - чуть выше меня. Прозрачными, но явно не стеклянными - даже издали они оставляли впечатление прочности. Куда большей, чем стеклянная дверь в Татьянину комнату.
Располагались эти перегородки в совершенно хаотичном, на мой взгляд, порядке. Некоторые столы были окружены ими почти полностью - с таким узким входом, что разве что протиснуться через него. К другим можно было подойти чуть ли не со всех сторон.