Дальше я не слушал. Одним махом обрубил всю мысленную связь и ринулся прочь из леса, чтобы на открытом пространстве, по прямой, как можно быстрее домчаться до круглого здания.
Я увидел ее, как только вскочил в ее двор. В комнате. На кровати. Лежащую лицом к стене. В последнем рывке я влетел в комнату, склонился над ней и прислушался - дышит ли.
И только потом перевел дыхание.
Глава 14.2
Мысленно представив себе «пещеру», я дал отбой подчиненным Стаса.
- Спасибо всем. Нашлась, - коротко проинформировал я их.
- Где она была? Как ты ее вычислил? Она в порядке? - посыпалось на меня со всех сторон.
- Не важно. В порядке. Давайте все вопросы завтра, - ответил я, и снова без размышлений оборвал контакт.
Потом я просто сидел в той комнате и смотрел на спящую Татьяну. Мне очень хотелось прикоснуться к ней, чтобы не только глазами - кожей убедиться, что это она и что с ней все хорошо.
Но я не решался. Банально боялся, что она проснется и глянет на меня теми далекими, чужими глазами, которыми взирала на меня все последнее время.
Спала Татьяна беспокойно. Дышала неровно, руками-ногами подергивала, ерзала, словно устроиться поудобнее старалась. И время от времени что-то бормотала - но как я ни прислушивался, ничего разобрать не смог.
Потом она вдруг ясно произнесла имя нашего сына. Повторила его, потом еще раз, и вдруг заговорила отчетливее.
- Игорь... Ты не подумай... Я не забыла... Я просто думала... Отличников поощряют... На землю... Побыстрее... К тебе...
Я и не заметил, как рядом с ней оказался. Мгновенно проснувшись, она вся сжалась, словно в ожидании удара. Я попросил у нее прощения за все сразу - и за это тоже. В ответ понеслось ее »Прости», и я понял, что чувствуют забиваемые камнями люди. Сработал пресловутый инстинкт самосохранения - я решительно пресек все дальнейшие разговоры и принялся мириться с ней по-настоящему. По-нашему. Как всегда на земле делал.
Под утро на меня навалился кошмар. Тускло освещенный пустынный больничный коридор. Медленно отворяющаяся дверь в одну из палат. Резкий медицинский запах. Попискивание приборов возле единственной занятой кровати. Неподвижное, бескровное, безжизненное тело на ней...
Тьфу ты, это же Марина! Ну, как я мог забыть связь со Стасом отключить? Первым моим побуждением было не отвечать - благо, Татьяна вчера показала, что мысленный контакт возможен только при обоюдном согласии сторон. Но с него же станется за телефон схватиться. А у меня накопилось ... нечто, для Татьяниных ушей не предназначенное.
- Ну? - ограничился я нейтральным звуком, чтобы не расплескаться раньше времени.
- Выйди, - так же коротко ответил Стас.
Он ждал меня прямо во дворе. Вольготно развалясь в легком кресле возле столика. Спасло его только то, что сидел он в нем спиной к комнате.
Я обошел его стороной, чтобы не поддаться искушению отнюдь не воображаемого физического контакта, и сел в другое кресло. С противоположной стороны стола. Лицом к нему.
- Что здесь произошло? - отрывисто начал он.
- Ни звука! - мысленно отреагировал я. - Татьяне отдохнуть нужно.
Он повторил свой вопрос мысленно, сузив глаза в тонкие щелочки.
- Это я тебя хочу спросить! - Я тоже прищурился. - Своих амбалов в хвост и гриву гоняешь - твое право. На них пахать можно, они только крепче становятся. Но ты же и Татьяну решил досуха выжать...
- Не понял, - перебил он меня. - Мне казалось, что она с моими ребятами отлично сработалась.
- Тебе казалось? - усилил я напор. - Что ты вообще о ней знаешь? Она силы беречь не умеет, перед ней задачу поставь - вцепится и не успокоится, пока не догрызет.
- Ну, ладно, - нахмурился Стас. - Снизим нагрузку.
- Ты действительно не понимаешь, да? - Я глянул ему прямо в глаза. - Дело не в объеме задачи, а в ее сути. Не ее это работа.
- А вот это не тебе судить, - резко возразил он мне.
- Именно мне, - отрезал я. - Я ее лучше знаю, чем она сама. Жесткость ее натура не приемлет, даже если эта жесткость на благие цели направлена. Увлеклась она твоей задачей, не скрою, и решать ее вашими методами попробовала - и закончила нервным срывом. За какую-то пару недель. Что с ней через пару месяцев будет? Через пару лет?
- Через пару месяцев она будет на земле, - бросил Стас.
- Точно, будет, - уверил я его. - Но со мной. И я не дам ей на износ работать.
- Слушай, орел, - откинулся Стас на спинку кресла, - ты кому врешь - мне или себе? Я же знаю, что у твоих ей отрицательную характеристику дали.
- Упаси тебя все отцы-архангелы, - медленно отчеканил я, - и владыка наш Всевышний, сказать ей об этом. Такую характеристику ей одной дали, а я сказал, что она со мной на землю вернется, и как - это уже мое дело.