Итак, пришлось признать, что источник опасности для Татьяны целители не устранили. Наоборот, каким-то образом они его даже усилили. Хорошо, если удастся убрать его с нашей дороги физически...
Святые отцы-архангелы, вы только посмотрите, до чего меня довели! А если не удастся - кто знает, что еще способна подавить эта бледная немочь?
Как бы не пришлось-таки перенаправлять наш путь в сторону запасного аэродрома - на землю.
Как бы не пришлось следовать указаниям Стаса и хвататься за любое подразделение, дающее право попасть туда.
На всякий случай я уточнил у Татьяны твердость ее намерений украсить собой ряды хранителей. Меня подвела формулировка - в ответ она задумчиво бросила, что может украсить довольно много рядов и не стоит пока никому отдавать предпочтение.
Я удвоил напор внушения целителям. Забыв, что в силу своей профессии они особо чувствительны в диагностике постороннего воздействия. А также особо изобретательны в способах противодействия ему.
В результате, в их отчете никаких особых дифирамбов Татьяне не оказалось, но оценки они ей такие выставили, что будь я на месте решающего органа, тут же отправил бы ее к ним назад.
Святые отцы-архангелы, настойчиво прошу обратить внимание на крайне условное наклонение в последней фразе! Прямо указывающее на ее противоположность моим истинным пожеланиям. Это замечание и к следующей относится - дайте хоть раз душу отвести без последствий! Я бы вообще задумался, а не пошли ли самоотверженные целители на поводу у службы внешней охраны. Вознамерившейся таким образом добиться скорейшей отправки блестящего новичка на землю и украсить им свои ряды хоть внештатно.
Тут же никакой мой отчет не поможет! Если я замолчу в нем максимальные баллы почти по всем критериям у одного из новичков, речь уже не об отсутствии у меня объективности пойдет. Эдак я под служебное расследование попаду - чем я занимался, если такой успех проворонил?
Впрочем, легкое беспокойство грызло меня недолго. Оказалось, что пребывание у целителей и для меня даром не прошло. Физический отдых, спокойная, позитивная обстановка, проясняющая мысли - не говоря уже о возвращении в знакомую атмосферу психологических сеансов - не могли не поспособствовать рождению гениальных идей.
Наши воспоминания я передал бригаде чистильщиков памяти прямо на следующий день после их эксперимента над Тенью. Разумеется, они двумя руками ухватились за возможность докопаться до природы и механизма нашего противоядия!
В тот день, когда Татьяниной группе объявили результаты, я немного задержался.
- Вот, хотел на прощание узнать, - произнес я, заходя в палату чистки памяти, - как у вас дела продвигаются.
- Вы предоставили нам очень ценный документ, - ответил мне единственный находящийся там целитель - тот, который первые переговоры со мной вел. - В частности, его человеческая часть. Мы редко сталкиваемся с так называемыми нормальными людьми, особенно посвященными в факт нашего существования. Ход их рассуждений - это просто кладезь информации. Пожалуй, мы будем изучать Ваш документ существенно глубже, чем изначально планировали.
- Да пожалуйста, - пожал я плечами, и добавил задумчиво, словно эта мысль только что пришла мне в голову: - Завтра буду отчет по вашему курсу сдавать - могу отнести еще один экземпляр в ваше центральное отделение. Для ускорения изучения.
- Мы были бы Вам чрезвычайно признательны, - загорелись у целителя глаза.
- Только вы предупредите на пункте пропуска, - небрежно бросил я, берясь за ручку двери, - что я вам рабочие материалы несу. Чтобы время на объяснения не тратить.
Целитель заверил меня, что внештатники будут поставлены в известность об уникальности находящегося у меня документа и его чрезвычайной важности для науки.
Подготовив свой очередной визит в административное здание всесторонне и всеобъемлюще, я простился с Татьяной намного спокойнее. Чего нельзя было сказать о ней.
Я не стал решительно развеивать ее опасения. Во-первых, пусть подумает - и поглубже - где следует проявлять свои таланты, а где нет. Во-вторых, я просто не мог рассказать ей о своей договоренности с целителями - иначе пришлось бы также сообщать ей и об эксперименте над Тенью, и о его последствиях. Он, слава Всевышнему, уже совсем отдалился от нас, и будить ее любопытство мне совсем не хотелось. Чтобы не поставить под угрозу мое полное ей доверие.
О последнем я напоминал себе всю дорогу к административному зданию. Не часто - каждые шагов двадцать. Для разнообразия я начал менять формулировку этого напоминания и примерно на десятом варианте обнаружил, что мучительно подбираю рифму к слову «достойна». И ничего подходящего в голову не приходит. Вот же довел, словоблуд темнокрылый!