На срочной встрече с моим главой мы пришли к выводу, что светлые установили у себя тотальную слежку и что заявление карающего меча о своей неподвластности ей является пустой бравадой.
- Собственно говоря, - добавил мой глава с легкой усмешкой, - мы можем извлечь из их паранойи определенную выгоду.
Я вопросительно глянул на него.
- Мы передадим эти материалы, - сказал он, вручая мне мемуары, - непосредственно в руки потенциального лидера протеста. И таким образом установим с ним искомый контакт. Займется этим наиболее подходящий для этой миссии сотрудник. Вас я попрошу дать ему как можно более подробную характеристику его объекта.
Так я имел честь лично познакомиться с самым выдающимся, не побоюсь этого слова, представителем нашего течения.
Глава 15.4
Так же, как у светлых, имена у нас не практикуются. но некая персонализация все же присутствует. В некотором виде она есть и у светлых, но исключительно по виду деятельности - мы же различаем коллег скорее по личным качествам, проявляемым в работе.
Есть среди нас тараны, миражи, химеры, фейерверки, удавы и прочая. Каждая категория сотрудников специализируется на определенных человеческих слабостях, воздействие на которые позволяет определить истинную природу человека.
Разумеется, есть среди нас и асы, освоившие множество методик испытания человеческой личности. Без ложной скромности замечу, что к ним принадлежит и ваш покорный слуга.
Но кроме всех них, есть у нас абсолютно уникальный сотрудник - единственный в своей категории, которого все остальные называют Гений. Именно так - с большой буквы и почтительным, приглушенным голосом. Всей нашей тактикой и стратегией, позволяющими нам успешно противостоять столь долгие годы колоссальному давлению светлых, мы обязаны именно ему.
В том трепете, который он вызывает у всех без исключения наших сотрудников, немалую роль играет его загадочность. Мало кому из нас случалось встретиться с ним - в лучшем случае, отдельные счастливчики видели его издалека. Благодаря созданной нам светлыми репутации, сотрудников у нас немного, и в нашей одинокой крепости, осажденной со всех сторон милосердными и великодушными оппонентами, пустует много помещений и даже этажей. Апартаменты Гения находятся на одном из них - и мне было даровано право доступа в них.
При ближайшем рассмотрении, однако, мне показалось, что я слегка преувеличил оказанную мне честь. Помещение, в котором принял меня Гений, не отличалось даже чрезмерным комфортом, не говоря уже о роскоши. По всей видимости, он назначил мне встречу в первой попавшейся комнате на первом же пустующем этаже.
Он также удивил меня своей внешностью. С первого взгляда я бы даже не принял его за своего коллегу. Речь вовсе не об особой привлекательности, которую люди, с подачи злых светлых языков, приписывают всем нам без исключения. Скорее, бесчисленные годы всевозможных нападок и гонений выработали в каждом из нас непоколебимую стойкость и несгибаемость, которые на земле называют харизмой.
От Гения никакой волны силы духа не исходило. Напротив - появлялось желание ослабить железный захват самодисциплины и выплеснуть наружу потаенные мысли и чувства.
- Я вижу, что Вы разочарованы, - рассмеялся Гений, и я понял, что мое сознание только что было просканировано.
Я чуть нахмурился - вторжение в мозг коллеги, без его разрешения, у нас не приветствовалось.
- Я просто хотел сэкономить Ваше и свое время, - опять словно ответил он на мою не высказанную мысль. - Не волнуйтесь, я извлек только то, что имеет отношение к этому трактату, - он кивнул на мемуары у меня подмышкой. - Все остальное осталось вне моего внимания.
Я нахмурился еще больше - похоже, мне придется забыть о своем принципе не ставить мысленный блок у себя в отделе. Но о каком бы то ни было замечании Гению не могло быть и речи. Так и не найдя, что ответить, я молча протянул ему мемуары.
Он жадно схватил их, принялся листать, словно начисто забыв о моем существовании, затем спохватился, закрыл мемуары и, со страдальческой гримасой, аккуратно положил их на стол, у которого мы устроились.
- Я готов ... почти готов выслушать все, что Вы можете вспомнить о необычном хранителе, - изрек он, пригвоздив меня к стулу пронизывающим взглядом, и мое впечатление неуклюжего увальня мгновенно испарилось.
Я постарался сделать свой рассказ об Анатолии максимально объективным, что прямо и непосредственно определило его краткость.