- Да, но держался в стороне, возле машин, - разрешил мое недоумение Гений, буркнув себе под нос: - Вот никогда не угадаешь, где минус станется плюсом... - Очевидно, заметив мой удивленный взгляд, он добавил: - Если бы я уже придумал, как снизить интенсивность восприятия инвертации, я бы, наверно, решил, что это - отблеск солнца на стекле.
- Пожалуй, - согласился я. - Запах у него подходящий - металлический.
- Что Вы имеете в виду? - спросила меня пустота справа озадаченным голосом.
Мне пришлось снова описывать свою, усилившуюся после открытия Татьяны, особенность, выслушивать удивленные восклицания и дважды уверять Гения, что ни с чем подобным мое обоняние еще не сталкивалось.
- Возможно, это внешняя охрана, - предположил я. - Их руководитель упоминал о такой возможности и от него тоже неприятный запах исходит - правда, не такой.
- Выясните это, - снова вернулся Гений к повелительному наклонению. - В частном порядке. Главе докладывать будем, когда я у нас справки наведу.
В машине повисло молчание.
- Вы детей успели просканировать? - напомнил я Гению цель его визита на землю.
- Да, - ответил он задумчиво, - похоже, они все разные.
- В каком смысле разные? - настаивал я.
- К примеру, стремления к подавлению в ваших нет, - решил он, видимо, успокоить меня. - Они однозначно настроены на свое признание, но и на мирное сосуществование. Возможно, упомянутая Вами теория мальчика имеет под собой основу. Я с интересом почитал бы его работу о самодостаточности - передайте мне копию, пожалуйста, когда он закончит.
- А моя дочь? - сдержанно поинтересовался я.
- Мир, где царит несправедливость, не уживется с красотой, - вдавила меня в сидение очередная шарада. - Не надо озвучивать то, что Вы подумали - я объясню. Для Вашей дочери главное - гармония. Она стремится создать ее всегда, везде и любыми средствами. А вот неудача в этом для нее - это трагедия. Она только выглядит абсолютно уверенной в себе... - В пустоте возле меня раздался короткий смешок. - Защитная мимикрия - вещь всегда полезная. В глубине души Ваша дочь ранима как любая красота. Именно поэтому ей жизненно нужен этот мальчик - он устойчив, как скала, на которую она всегда может опереться.
- А ему что от нее нужно? - натянуто спросил я, вновь уязвленный занятым центральным местом в жизни своей дочери.
- Наверно, то же, что и Вам, - милостиво добил меня Гений, поставив на одну доску с юнцом. - Зачем Атланту небо?
Я категорически отказался от дальнейшей игры в загадки. В машине снова воцарилась тишина.
- Я не хочу показаться Вам невежливым, - через несколько долгих минут опять не выдержал я, - но теперь, когда Ваша миссия здесь выполнена, может, Вам пора возвращаться?
- Давно пора, - уверил меня невидимый насмешник. - Вот сижу и жду.
- Чего? - непроизвольно нарушил я только что данное себе слово не задавать больше вопросов.
- Когда Вы меня назад доставите, - невозмутимо ответил Гений. - Понимаете, у признания моих скромных достоинств есть обратная сторона - мне запрещен доступ на землю. Так что без Вас я вернуться не могу.
- А как же Вы..? - окончательно забыл я о собственном слове.
- А-а, - довольно протянул он. - Вот Вам еще одно преимущество дружественных отношений со светлыми. Анатолий как-то рассказал мне, что для вывода из невидимости нужен физический контакт - он сам это случайно обнаружил. Вот я и подумал, что, может быть, и в другой транспортации...
Зачем я закрыл глаза, не знаю - все равно я его не видел. Мне нужно было уши закрывать - в которых эхом прозвучала трогательная просьба Гения предложить ему руку перед отправкой на землю, поскольку он волнуется. Перед закрытыми глазами услужливо замелькали моменты его побега на землю, созерцая которые, я немного успокоился. Ни в одном из них один из наших лучших умов не появился в явном виде, что делало инкриминирование мне его похищения довольно затруднительным.
Я молча протянул ему руку и представил себе его апартаменты, где бережно усадил его наощупь на ближайший стул и, также молча, кивнул, вызывая в памяти свою машину.
- Про внешнюю охрану не забудьте! - придала мне существенное ускорение прощальная фраза Гения.
Возможно, это было пустым ребячеством, но к карающему мечу я обратился не сразу. Сначала я хотел вооружиться несомненными доказательствами слежки за скалистой опорой моей дочери.
Прямо на следующий день я убедился, что она уже в курсе моего разговора с ним, и еще раз уверил их обоих, что все хорошо и даже очень замечательно, и мы вернулись к нашему обычному распорядку дня. За одним исключением - я всякий раз провожал своего юного подзащитного до подъезда, на ходу заканчивая разговор с ним. Через неделю наблюдения сомнений у меня больше не оставалось.