Зато глаза у меня и за себя, и за них работали, зыркая во все стороны по коридору. Пустому коридору. Отклеившись, наконец, от двери, я ринулся к кабинету Стаса. Ну, если и он еще закрыт..!
Обошлось. Дверь в кабинет Стаса открылась от легчайшего толчка. Похоже, я преодолел-таки последнюю преграду. А, нет - в кабинете никого не было. Значит, он таки на земле. Значит, он таки сам не хотел со мной разговаривать. Интересно, что же это за операцию он проводил, в результате которой мы погибли и он меня теперь так настойчиво избегает? Заперся, внештатников привлек для дополнительной охраны - и решил, что я до правды не докопаюсь? Ну-ну, написание отчетов даже для карателей никто не отменял. А этот отчет - один из последних, должен где-то сверху быть...
Я повернулся, чтобы закрыть предательски распахнутую дверь и вдруг увидел на ней бумажку с корявой надписью: «Буду через 15 минут». Ничего не понимаю - он, что, не на земле? Тем лучше - несанкционированный обыск у карателей как минимум арестом кончится и не домашним. И если повезет. А так - вежливо подожду, и даже из невидимости пока выходить не буду, кто его знает, с кем он вернется. Может, услышу что полезное. Но ответы на свои вопросы я сегодня получу!
Эти пятнадцать минут мне пятнадцатью часами показались - даже мысль мелькнула пару раз, что часы все-таки остановились.
Стас вернулся один. Послышались шаги, резко распахнулась дверь, он сорвал с нее бумажку и грохнул этой дверью так, что у меня в ушах зазвенело. Не понравилось мне все это. А еще больше - выражение его лица. На нем лежала печать страшной усталости - или не менее страшных угрызений совести, этот как посмотреть. А смотреть и гадать у меня больше не было ни малейшего желания.
Я отступил, пропуская его, когда он пошел к своему столу, но тут же материализовался (вот с первого раза вышло!) и негромко кашлянул у него за спиной.
Он мгновенно обернулся, отскочив в повороте в сторону и ухватив стул, с которого посыпались какие-то папки. Я инстинктивно тоже дернулся - в другую сторону, под прикрытие дивана. Несколько мгновений мы - по-моему, в равной степени ошалело - смотрели друг на друга.
- Кретин! - вдруг заорал он. - Ты раньше не мог явиться?
- С какой стати я должен к тебе являться? - мгновенно ощетинился я.
- А с той стати, - ничуть не сбавил он тон, - что мне уже неделю приходится всем твоим врать, что у тебя все в порядке! Да еще и убедительно, чтобы они там бунт не подняли.
- Какой бунт? - от неожиданности опешил я. Вот как-то иначе я себе этот разговор представлял.
- Всеобщий, - уже чуть тише рявкнул он. - Или ты, умник, решил, - язвительно прищурился он, - что хоть кто-то там поверит, что это случайная авария была?
- А вот об этом хотелось бы поподробнее, - медленно произнес я, решив, если уж так сложилось, распутывать этот клубок с самого начала.
- Вот и мне хотелось бы, - добавил он в голос сарказма, - причем с самой первой минуты. Очень мне хотелось бы знать, из-за чего мне пришлось всю вину на себя брать, каяться, голову пеплом посыпать, репутацию - безупречную, между прочим - под удар ставить, пока ты в своих апартаментах отлеживался, в тишине и покое.
Я отлеживался? В тишине и покое?! Я вдруг понял, что хватаю ртом воздух - чтобы хватило на все эпитеты, которые я за земную жизнь наколлекционировал.
- Ну давай-давай, - ядовито процедил он сквозь зубы, - расскажи мне про раскаяние и угрызения совести. Это ты своему начальству можешь что угодно впарить, а мне не надо. Не первый день тебя знаю.
- Еще раз, - выдохнул я, как раз воздуха хватило.
- Ты еще издеваться будешь? - снова взвился он. - Опять погеройствовать захотелось, а расхлебывать снова мне? Ты почему на связь не выходил? - грохнул он кулаком по столу.
В голове у меня что-то стало проясняться. Ну, это если прояснением считать густой туман вместо полных потемок.
- Ты вызывал меня? - на всякий случай уточнил я.
- Да! - театрально развел он руками. - Всю неделю! Каждый день! По десять раз в день! И напрямую, и через ваших. Но мне же сообщили, что ты попросил уединения, - он почти выплюнул последнее слово. - Чтобы подумать. Ошибки свои, так сказать, осознать. А может, нужно было думать до того...
- Подожди, - остановил я его, и методично, пункт за пунктом рассказал ему о своем заточении, попытках связаться с ним, или хоть с кем-то, разговоре с моим руководителем, внештатниках, преградивших мне дорогу к нему, всех моих ухищрениях, чтобы обойти их...
С каждым моим словом лицо у него все больше хмурилось, а при упоминании о посте внештатников он и вовсе почти зашипел.