Глава 3. Обучение
Из своего первого дня занятий я не запомнила абсолютно ничего. Нет, потеря памяти у меня не прогрессировала, ведь в моей новой жизни все было важно и значительно - я просто больше по сторонам смотрела, чем слушала.
Выйти в свет оказалось совсем не просто. В последний момент на меня вдруг напала паника, и моя маленькая комната показалась мне очень уютной и, главное, безопасной. Но я все же сказала себе, что если уж реализовалась главная, по всей видимости, мечта моей прошлой жизни, то глупо отступать от нее из-за минутной неуверенности.
Я перешагнула порог своей комнаты, надеясь окончательно побороть необъяснимый страх по дороге к месту своего обучения.
Идти к нему, однако, не пришлось. Я ступила из комнаты прямо в ... да, аудиторию. Она была совершенно круглой и просто огромной, по крайней мере, по сравнению с моей комнатой. По периметру ее располагались двери - очевидно, в другие комнаты. Везде стояли небольшие столы, слегка спускающиеся уступами к ее центру, в котором находился ... преподаватель, всплыло в памяти еще одно слово.
А за ним и другое - студенты. Их там оказалось намного меньше, чем столов. И сидели они за ними, внимательно слушая преподавателя, в противоположной от меня части аудитории.
Неужели я опоздала? Я замерла на месте, не зная, что делать.
- Здравствуйте, Ангел! - вдруг обратился ко мне преподаватель, и студенты, все как один, повернули ко мне головы. - Мы очень рады, что Вы с нами. Проходите, присаживайтесь, и продолжим.
Я неуверенно двинулась вперед. Похоже, мое опоздание не вызвало неодобрения - наверно, по первому разу - но мне все же не хотелось и дальше привлекать к себе внимание, спускаясь через всю аудиторию. Я сделала несколько шагов, но они показались мне настолько громкими, что я тут же присела бочком за ближайший стол и замерла, пытаясь сообразить, как проходит обучение и что от меня требуется.
На столе передо мной лежали письменные принадлежности: что-то вроде - слова выскочили сами собой - блокнот, строго посередине, несколько ручек, строго параллельно ему, и стопка цветных листиков чуть в стороне. Я глянула украдкой в сторону других студентов - что-то записывали лишь некоторые из них. Так нужно писать, что говорит преподаватель, или нет?
Больше на столе ничего не было - вот только в правом дальнем углу было какое-то углубление, закрытое, однако, какой-то прозрачной пластиной вровень с поверхностью стола. Я снова бросила быстрый взгляд в дальнюю часть аудитории. Никто там ничего другого на своем столе не делал, даже те, которые не писали. Я тоже решила пока ничего не трогать.
Чуть расслабившись на довольно удобном стуле, я начала было слушать преподавателя, но глаза у меня сами собой принялись рассматривать аудиторию, а память - лихорадочно подыскивать слова, обозначающие увиденное. Аудитория действительно была большой, и какой-то десяток присутствующих Ангелов лишь подчеркивал ее размеры - мне показалось, что она и сотню их могла с легкостью вместить.
Ощущение простора этой аудитории придавали и спускающиеся ... амфитеатром к ее центру столы, и потолок - не ровный, как у меня в комнате, а ... куполом. Она также была очень светлой, и так же, как у меня в комнате, у этого света не было видимого источника - он словно исходил из стен, купола, даже пола. А вот цветом он отличался: не холодно-белый, как было у меня в комнате вначале, и не мягко-зеленоватый, как стало потом, а желтоватый, теплый, радостный, как ... солнце весной. Что такое солнце? Что такое весной?
Нет, нельзя отвлекаться! Виновато тряхнув головой, я снова скосила глаза на преподавателя и студентов. Он продолжал говорить, но они, как я вдруг заметила, сидели на этот раз в полной неподвижности, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами. Надо пользоваться моментом, чтобы рассмотреть их как следует.
Их было одиннадцать в аудитории: шесть женщин и пятеро мужчин. Нет, девушек и парней, все они довольно молоды, поправила меня память, но более точного определения не нашла. Внешне они были очень разными - цветом и длиной волос, разрезом глаз, оттенком кожи, одеждой, но кроме молодости, их всех объединяла еще одна черта. Все они были очень привлекательны - ярко-привлекательны, снова уточнила память.
Увлекшись созерцанием, я не сразу заметила, как они вышли из своей неподвижности. Как по команде. И сразу поняла, что также являюсь предметом изучения. Почти все они то и дело поглядывали на меня, затем переглядывались между собой, перемигивались, перешептывались, сохраняя при этом выражение спокойствия и сосредоточенности на лице.