Но самое интересное - когда администраторам в павильоне была дана команда проверить все имеющиеся на их рабочих местах документы, внештатникам был сдан только один из оставленных мной экземпляров наших воспоминаний.
Меня охватили тяжкие сомнения. Было дело - мелькала надежда, что эти сухари хоть для разнообразия заинтересуются не цифрами, а примерами из настоящей жизни. Но когда это отцы-архангелы шли навстречу моим мысленным посланиям без какого-нибудь подвоха в рукаве?
Последнего вполне можно было ожидать со стороны наблюдателей. Стасу не удалось узнать, посетили ли внештатники и их, но поднявшийся шум до них уже наверняка дошел. И уж они-то точно без труда связали наше с Татьяной преждевременное появление в родных пенатах, мое задержание и последующие лихорадочные поиски службой внештатных ситуаций каких-то текстов.
И, зная наше отношение к ним, с легкостью представили себе их содержание.
И вряд ли упустят случай вновь обвинить меня во всех смертных грехах и заявить о дурной наследственности Игоря.
Ну-ну, привычно ощетинился я при одной только мысли о наблюдателях, их сотрудник, приставленный к моему сыну, вполне мог бы уже растолковать им, что на все их хитроумные интриги всегда упреждающий удар найдется. Когда меня вызвали на следующий вопрос, я сразу напомнил все тому же внештатнику-следователю, что нам осталось прояснить судьбу последнего изъятого у меня...
- Нас больше интересует цель создания несогласованной и несанкционированной литературы, - перебил он меня.
- Цель ее создания непосредственно связана с моим намерением передать ее в отдел наблюдателей, - твердо стоял на своем я.
- Значит, теперь Вы заявляете, - язвительно усмехнулся внештатник, - что занимались противоправной деятельностью для данного отдела?
- В конечном счете, да, - благодарно кивнул ему я. - И упоминание противоправной деятельности в связи с этим отделом представляется мне вполне уместным.
- А вот это уже интересно, - неприятно оживился он. - Вы случайно ничего не перепутали? Вы здесь обвиняемый, а не обвинитель.
- Вы абсолютно правы, - согласился я. - Я полностью признаю свою вину, выражаю полную готовность сотрудничать со следствием и прошу не снисхождения, а полностью открытого и публичного процесса над собой. Эти слова я также требую занести в протокол.
Внештатник обменялся тяжелым взглядом с охранниками, переминающимися с ноги на ногу справа и слева от меня, и чуть заметно покачал головой. С явной досадой на лице. Затем он перевел мрачный взгляд на меня.
- Вам был задан вопрос о цели, - процедил он сквозь зубы.
- Вам была озвучена просьба записывать мои слова без купюр, - отпарировал я.
- Включая обвинения в адрес закрытого отдела? - поинтересовался он с прищуром.
- Именно! - радостно подтвердил я. - Именно в закрытости этого отдела кроется причина всех нарушений самих основ нашего сообщества, которые множатся в последнее время, как снежный ком, и которые можно без преувеличения назвать беспрецедентными.
Внештатник снова переглянулся со своими молчаливыми копиями, покивал им с насмешливо важным видом и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
- Ну-ну, откройте нам глаза, - протянул он с ленивой издевкой.
- Я знал, что Вы не останетесь равнодушны к творящемуся беззаконию! - с чувством принял я его слова за чистую монету. - Вышеупомянутый отдел привык вершить свои деяния за ширмой секретности, и не исключено, что им удалось скрыть их даже от вас. Что, с моей точки зрения, само по себе является нарушением основополагающих устоев.
Внештатник нахмурился, вновь придвинулся к столу, повертел в руках новую ручку и вскинул на меня полный холодной собранности взгляд.
- Продолжайте, - коротко обронил он.
- Я всегда знал, что успех любой речи зависит не от ее содержания, а от угла его подачи. Если есть в ней красная нить, то все аргументы и факты нанизываются на нее, создавая стройную, убедительную и доступную любому пониманию картину.
Заметив явную и острую реакцию внештатника на упоминание беспрецедентности, ее-то я и сделал связующей нитью всех событий, случившихся с нами с Татьяной сразу после прибытия в родные пенаты.
- По Вашим словам, - медленно проговорил внештатник, выслушав мой вдохновенный рассказ вперемешку с постоянной апелляцией к многочисленным нарушенным пунктам устава нашего сообщества, - все решения принимались на самом высоком уровне. С чего Вы решили, что для них не было достаточно веских оснований?
- Я вполне допускаю их наличие, - смиренно склонил я голову. - Вопрос в том, кто их предоставил.