- Что Вы имеете в виду? - впился он в меня цепким взглядом.
- Мне случалось принимать участие в разрешении спорных ситуаций, - снова начал я издалека. - И не раз, признаю к своему сожалению. В качестве и ответчика, и просто свидетеля. На всех разбирательствах слово всегда давалось обеим сторонам конфликта. В решении же судьбы моей подопечной мне не было задано ни одного вопроса. Было принято во внимание только негативное мнение о ней.
- Почему Вы считаете, - немедленно отреагировал он, - что это мнение поступило из отдела наблюдателей?
- Потому что это был далеко не первый пример их откровенной враждебности, - охотно объяснил я. - Проявляемой в отношении всех, так или иначе связанных с нашими потомками на земле. Чему имеются многочисленные свидетельства.
- Подробнее, - произнес внештатник волшебное слово.
Я старательно оправдал свой намек на широкую поддержку нашей неприязни к наблюдателям. Благо, Стас накануне освежил мне память. Я напомнил внештатнику об относительно недавнем процессе, на котором наблюдатели открыто выступили против идеи изучения и внедрения ангельских детей в наше сообщество и потребовали полной изоляции всех имеющих к ним отношение ангелов.
Отбиться нам тогда удалось только благодаря Стасу, который умудрился в рекордно короткие сроки собрать целую кучу свидетельств в пользу ангельских потомков, причем не только со стороны хранителей, но и некоторых наблюдателей.
С видом внезапного озарения я сделал предположение, что все эти показания, возможно, до сих пор хранятся в службе внешней охраны, и нерешительно добавил, что при необходимости можно, пожалуй, повторно опросить их авторов.
Отложив в сторону как минимум десятый полностью исписанный лист бумаги, внештатник снова поднял на меня глаза, в которых мне почудилось снисходительное одобрение дрессировщика.
- Почему Вы не обратились со всеми этими материалами непосредственно к высшему руководству? - задал он мне очередной вопрос.
Я довольно естественно осекся. Вот как-то насторожил меня этот сытый, удовлетворенный взгляд.
С другой стороны, я бы и дальше с удовольствием вбивал гвозди если не в гроб, то в неприкасаемость наблюдателей.
Я бы и дальше с удовольствием уводил внештатников даже от мимолетной мысли о Татьяне.
Но что бы там ни говорил Стас, именно она должна стать нашим общим мотивом для упражнений в изящной словесности. В походе против наблюдателей у меня не должно быть соучастников.
- Обратился, - ответил я внештатному. - И не один раз. И ко всему руководству. И обнаружил, что меня лишили доступа к кому бы то ни было. Вплоть до того самого момента, когда в отношении моей подопечной было принято и воплощено в жизнь не имеющее ни единого аналога в нашей истории решение.
- И тогда, - с понимающим видом подхватил он, - Вы сразу поняли, кто был инициатором этого решения, и задались целью вывести их на чистую воду.
- Не совсем, - набрав воздух, бросился я головой в омут.
На сей раз я получил полное и безраздельное внимание их всех. Да, я хотел, чтобы наблюдатели получили по заслугам. Нет, это не было моей основной целью - и уж точно не первой. Да, идея создания воспоминаний принадлежит всецело мне. Нет, мои будущие соавторы отнеслись к ней довольно скептически, и мне стоило больших трудов переубедить их.
- В чем состояла эта идея? - нетерпеливо прихлопнул ладонью по столу внештатник.
- Я хотел восстановить память своей подопечной, - коротко ответил я.
На сей раз молниеносные взгляды полетели от моих охранников к их предводителю. Они чуть на месте не пританцовывали, явно испрашивая разрешения перейти к активным действиям.
- Я понимаю, что это звучит самонадеянно, - снова заговорил я, чтобы задержать их, - но ни вернуть время вспять, ни официально призвать наблюдателей к ответу мне было не по силам. Оставалось лишь попытаться разрушить их замысел в рамках своей компетенции.
- И как Вам это удалось? - негромким, вкрадчивым тоном поинтересовался внештатник.
Вместо ответа я обмяк на стуле и отвел глаза в сторону, сложив мышцы лица в горькие складки вокруг рта.
- Никак, - глухо произнес я наконец. - Целители, как выяснилось, недаром такой славой пользуются. Моей подопечной больше нет.
Внештатник еще какое-то время практически ощупывал взглядом мое лицо, и, не произнеся больше ни слова, дал знак своим подручным увести меня. Выходя из комнаты, я мельком оглянулся - он уже встал и торопливо собирал свои записи.
В своих апартаментах я тут же рухнул на диван, уткнувшись в него лицом. Самая подходящая поза для только что признавшего свое поражение героя. И для срочного вызова...
Нет, не Татьяны - спохватившись, взял я себя в руки. Ей не то, что видеть - знать незачем о маске поверженного героя. Еще скажет, что та мне к лицу. Не говоря уже о маске болтливого предателя - лучше даже не представлять себе, что она на это скажет.