Эту сцену я даже на мгновение не позволил себе представить, чтобы отцы-архангелы не уловили ее в моих мыслях и не организовали мне новые условия, в которых опять геройствовать придется.
Не избежал внимания внештатников и Киса. В разговоре с ним их интересовало, какими мотивами руководствовалась Марина, соглашаясь на написание воспоминаний, и почему он не лишил ее этих мотивов внушением. Киса явил им лик образцового хранителя, отвечая на каждый вопрос: «Это - конфиденциальная информация, разглашение которой может повредить интересам моей подопечной».
Обратную сторону этого лика они увидели, пригрозив прямым обращением к Марине. Пункты нашего устава в отношении разрешенных мер для устранения угрозы подопечным он им, скорее всего, зачитал своим обычным монотонным голосом, но внештатники, похоже, поверили в его решимость использовать весь арсенал методов сопротивления - допроса Марины не последовало.
Схватку Кисы с внештатниками я не смог себе представить, как ни старался. В глубине души я был почти уверен, что он не ее от них защищал, а совсем наоборот - стиль Марины в беседе с ангелами был мне знаком не понаслышке. Не окажись они столь трусливыми, для моих последующих допросов, пожалуй, пришлось бы новую бригаду искать.
А вот в чем состоял и чем закончился разговор внештатников с Максом, оставалось покрыто мраком тайны. С тревогой вперемешку с раздражением Стас сообщил мне, что Макс перестал выходить на связь. Даже с Мариной и Дарой.
На мое предложение связаться с темным гением, Стас уверенно ответил, что, если бы Макса задержали, темные бы уже бучу подняли и он бы ее только поддержал - юрисдикция внештатников только на наши подразделения распространяется.
Я не смог разделить его уверенность - Макс исчезает по собственной воле, оставив свою ненаглядную Дару без своей постоянной опеки?
Ответ на этот вопрос я получил во время следующего допроса. Прямо в самом начале его.
- Из каких соображений, - начал внештатник, как только я опустился на стул перед его столом, - Вы привлекли к созданию своих мемуаров представителя темного течения?
- Я его не привлекал, - покачал я головой. - Он от кого-то узнал о них и сам вызвался заполнить некоторые пробелы.
- И Вас это не удивило? - прищурился он.
- Поскольку речь в них шла о земных событиях, - пожал я плечами, - не имеющих отношения к обычной деятельности темных, я не увидел в его участии никакого вреда. Да и этот представитель уже давно сотрудничал со службой внешней охраны. Хотя сейчас, - задумчиво нахмурился я, - мне кажется, что обязательно нужно поинтересоваться его мотивами.
- Поинтересуемся, - зловеще произнес внештатник.
- Вы его еще не опрашивали? - изобразил я крайнею степень озадаченности.
- Он вызван в их расположение, - ответил он, внимательно следя за моим лицом. - Нам пришлось делать официальный запрос на беседу с ним. Запрос все еще рассматривается.
Я оказался совершенно не готов к затопившей меня волне облегчения. Пришлось срочно маскировать его под озарение.
- Теперь все становится понятным! - воскликнул я, хлопнув себя ладонью по лбу и прикрыв ею заодно часть лица. - Теперь все становится на свои места - в свете последующих событий.
- Каких событий? - весь подобрался внештатник.
Если Макс вне пределов их досягаемости, можно спокойно переходить к последнему акту спектакля. Его мы со Стасом накануне снова детально обсудили. Он раз двадцать напомнил мне о необходимости потянуть время еще хотя бы сутки. Потом Татьяну ждет распределение, а меня - инсценированное похищение. И можно будет опускать занавес, который скроет нас с ней от чрезмерного внимания родных пенат.
- Я думаю, - медленно проговорил я, делая вид, что лихорадочно размышляю, - что вам нужно будет сделать еще один запрос темным.
- Поконкретнее, - подстегнул меня внештатник резким тоном.
- Как я уже говорил, - принялся я тянуть время, - воспоминания писались для моей подопечной. То есть в одном единственном экземпляре. Когда я понял, что они не достигли цели, у меня, признаюсь, опустились руки. Я просто бродил там - понятия не имею, сколько времени - не зная, что делать дальше. И однажды в совершенно диком, пустынном месте у меня произошла странная встреча.
- С кем? - От удовлетворения и насмешки в голосе внештатника не осталось и следа.
- Не знаю, - сокрушенно покачал я головой. - Тот ангел показался мне отшельником. Он сидел прямо на земле, прислонившись спиной к дереву, и с виду был погружен в свои раздумья. Помню, у меня мелькнула мысль, что он, возможно, тоже оказался на распутье.