- Значит, у нас есть еще один факт, - удовлетворенно кивнул он, - вопиющей несправедливости в распределении общих благ.
Я вопросительно вскинула брови.
- Я заметил интересную закономерность, - пояснил он. - Ангелы снабжаются жизненной энергией по умолчанию, с повышенным рационом, как видно на мониторах, у силовых подразделений. Заявки на подключение людей встречают отказы, но далеко не всегда. И только испо... - Он запнулся, глянув на меня, - ... потомки ангелов, намного более близкие им, не рассматриваются в качестве получателей благ всего сообщества.
- Надо все это записать по свежей памяти, - ввернула я, снова кляня себя за неуместную романтическую рассеянность.
Тень с победным видом похлопал по папке со своими записями, зажатой у него под мышкой.
Вот эти его выводы я только и смогла пересказать Стасу, когда отчитывалась о нашей стажировке у энергетиков. На него они не произвели ни малейшего впечатления.
- Само собой мелких на довольствие не ставят, - буркнул он, - если им место в штате еще не определили.
- И это нормально? - вспыхнула я.
- Я уже забыл, что такое нормально, - огрызнулся он. - Что у вас дальше?
Дальше у нас оказалось подразделение вероисповеданий. Услышав об этом на следующий день, я чуть не застонала - к церкви я всегда была равнодушна, и мой ангел многие религиозные доктрины с первых минут нашего знакомства на смех поднял. Слава Богу, хоть курс этот оказался не слишком длинным.
Первое, что меня поразило в этом подразделении - это строгая обособленность каждой его группы, отвечающей за ту или иную из ведущих земных религий. Складывалось впечатление, что они вообще друг с другом не общаются, лишь ревностно следя за изменением числа сторонников своего вероисповедания и такового же коллег-соперников.
При этом каждая группа была глубочайше убеждена, что именно контролируемая ею церковная доктрина наиболее близка небесному сообществу. Я никак не могла решить, то ли это они от людей нетерпимостью заразились, то ли все религиозные войны из-за их отношений в коллективе начинались.
Они даже внешность себе выбирали напоминающую последователей курируемой церкви.
Сначала мне больше всего понравились кураторы буддизма с их спокойствием и невозмутимостью. Но уже через какой-то час пребывания среди них я не могла избавиться от мысли, что вступи остальные группы в самый настоящий рукопашный бой на уничтожение, эти будут наблюдать за его ходом все с тем же хладнокровием и отстраненностью.
Покровители племенного политеизма, наоборот, были наиболее открыты и непосредственны. Но только в своем помещении. Они буквально рвали на себе волосы, рассказывая о болезнях и несчастьях, сокращающих численность подотчетных им общин, и так раздувались от гордости, упоминая многодетность их семей, словно это было их рук дело. Жесткость нравов в их племенах ни в коей степени их не смущала: в ответ на наш вопрос о жертвоприношениях, они удивленно поинтересовались, чем отличается бык, убитый в ритуале, от такого же, забитого для прокорма людей.
Кураторы православия и католицизма располагались в противоположных углах этажа подразделения, как можно дальше друг от друга. В обоих нас встретили особо радушно и только в них у нас с Тенью поинтересовались, какую веру мы исповедовали в земной жизни. Я смущенно ответила, что в церковь не ходила - Тень спокойно сообщил, что был атеистом. И там, и там наши ответы были встречены приветливой улыбкой, за чем последовала фраза: «Отец наш небесный все равно за вами приглядывает».
Наверно, меня снова нагнало земное прошлое, поскольку после этой фразы в православной группе меня просто захлестнула уверенность, что все будет хорошо. В католической же группе мне послышалась в ней скрытая угроза, и оставалось лишь надеятся, что всевидящий Господь отметил не только прегрешения моего ангела, но и его добрые намерения.
Группа покровителей ислама настояла на том, чтобы мы посетили ее последней. Это было хорошо - иначе я бы с этого курса раньше срока сбежала. Нас посадили на пол, в самой неудобной позе, и велели дословно записывать все услышанное. Что было практически невозможно - вся группа говорила почти одновременно, на пределе своих голосовых связок и исключительно победными лозунгами. Нас еще и повторять их все время заставляли - мол, в любом случае пригодится для понимания людей, которые в самом ближайшем будущем все обратятся в ислам.
Его кураторы и за пределами своего помещения вели себя напористо и задиристо, комментируя коллег отнюдь не в той приветливой и сдержанной манере, о которой мне мой ангел все уши прожужжал. И меня совсем не удивила нервозность, царившая в помещениях протестантской и лютеранской церквей, которые располагались по соседству с исламистами.