- Да я, собственно, хотел узнать, как Татьяна, - не дал я ему шанса бить меня моим же оружием. - Стас говорит, что она держит себя в руках, но я удостовериться хотел.
- Как она это делает? - быстро спросил он совершенно другим тоном.
- Что делает? - подобрался я в ожидании первых признаний хвастливого интеллекта.
- Она не держит себя в руках, - объяснил он, - она полностью себя заблокировала. Разум щитом прикрыть несложно - это тоже мыслительный процесс. А вот как она эмоции отключила?
Понятно. Значит, он на ее чувствительной струнке играл, а теперь та вибрировать в ответ перестала. В принципе, совершенно естественно - Татьяна всегда не головой, а сердцем думала. И пронырливый интеллект, видимо, решил, что этим инструментом он уже овладел в совершенстве.
- Какое тебе дело до ее эмоций? - дал я себе шанс убедиться в обратном. - С чего ты взял, что она их заблокировала? Она с тобой общается, что ли?
- Общается, - лишил он меня этого шанса. - Но при этом не общается, - швырнул он его мне назад.
- В смысле? - крепко ухватился я за него.
- Она всегда представлялась мне светилом, - заговорил он, явно подбирая слова, - в котором материя находится в постоянном движении. Волнами прокатывается по поверхности, под которой происходят совершенно невероятные процессы, и лишь изредка совершенно фантастические идеи протуберанцами выбрасывает.
Гад. Это же надо такой комплимент завернуть - тут никакое светило не устоит. Нужно будет запомнить.
- Я уже давно хочу понять, как их выбрасывает, - продолжил темный гений, - из чего они формируются, что их выталкивает. Только слепит светило, когда в него вглядываешься. В этом смысле, - усмехнулся он, - ее мысленный блок фильтром мне служит, сводя сияние к приемлемой яркости.
Понесло. Святые отцы-архангелы, настоятельно прошу вас стать свидетелями признания из первых уст в нарушении неприкосновенности личной мысленной защиты.
- А теперь, представь себе, - предусмотрительно снизил голос обвиняемый, - светило замерзло. Покрылось непроницаемой оболочкой, сохранившей вздымающиеся волны и зачатки протуберанцев, но в полной неподвижности. Можно подойти, но уже ничего не видно - даже взгляд скользит по поверхности, как по льду.
Молодец. Татьяна. От всех забаррикадировалась.
И я тоже. Не зря ей про подводную лодку рассказывал. Она мой образ усовершенствовала, иллюминаторы устранила, чтобы всякие любопытные интеллекты свой длинный нос туда не совали.
И Игорь - точно наш сын. Теперь уже никаких сомнений. Ангельскому родителю мысленный процесс потомка всегда в истинном свете открывается. У Игоря он напоминает могучий водный поток: от меня он взял мою любимую стихию, от Татьяны - вечное движение. С завихрениями, всплесками и периодическими гейзерами.
- Вот я и спрашиваю: как она это делает? - оторвал меня от знакомой картины голос темного гения. - Эмоциональный щит никогда долго не держится, и закрепить его невозможно. В материальном мире такое открытие можно сравнить только с полным растворением в пространстве - вместо простой невидимости. Ты представляешь себе его значение?
- Это - умение Татьяны, - решительно отверг я призывы к моей ангельской сознательности. - Захочет - расскажет.
- Да я спрашивал! - бросил он с досадой. - По-моему, она даже не поняла, о чем я говорю.
- Значит, не хочет, - с огромным удовольствием ввернул я.
- Нет, значит, нужно ее разблокировать, - поправил он меня, - чтобы она услышала и поняла.
Тревога. С этого заносчивого интеллекта станется придумать, как Татьянину подводную лодку разгерметизировать. У наблюдателей. Ее же там утопит - сигнал «SOS» не успеет послать!
- Послушай меня, и внимательно, - бросил я все силы, как и положено хранителю ... ну ладно, бывшему, на спасение своего ... ну ладно, бывшего человека. - Это - давнее Татьянино умение. Я с ним уже сталкивался. Тормошить ее сейчас не только бесполезно, но и небезопасно. Как медведя в спячке.
- Какого медведя? - недоуменно перебил меня он.
- А такого, который зимой спит, - вспомнил я о том, что он понятия о земле не имеет. - Разбудишь - мало не покажется. Выход один - ждать, пока она сама проснется.
- Долго? - капризно протянул темный гений.
- Терпеливо, - наподдал я ему напоследок. - А то взорвется светило - изучать будет нечего.
Святые отцы-архангелы, смиренно прошу прощения за впустую потерянное вами время. Со срывом масок небольшая заминка образовалась. Может, этот темный интеллект и врет, но, похоже, загонять Татьяну в кататонию было совершенно не в его интересах.