Холодный взгляд Татьяны свысока.
Презрительно искривленные губы на расплывчатом лице.
Небрежный жест безликой руки, отсылающий меня прочь.
Снисходительная физиономия Стаса за резко распахнувшейся дверью в мою ссылку.
Разочарованная гримаса Тоши при известии о полной несостоятельности его наставника.
Обвиняющие глаза Игоря при моем одиноком появлении в нашем земном доме.
Или еще хуже - полная пустота этого дома. Как та пародия на него, в которой я очнулся в родных пенатах.
Мое бесконечное блуждание по ней, превратившейся в один бесконечный, пустынный, едва освещенный коридор.
В нем на меня накатила волна почти паники. Сознание заворочалось, сбрасывая наваждение. Нет, я не застану свой дом на землей пустым! Там меня встретит Игорь. Если только Татьяна не успеет устроить, как она выразилась, и его судьбу. Неужели она посмеет и его за собой утащить? Неужели он тоже высоким полетом соблазнится?
Картина пустынного коридора вернулась с удвоенной настойчивостью. Сознание окончательно проснулось, пинками растормошив силу воли, которая тут же изготовилась не развеять - в клочья разметать картину будущего, которому я не позволю свершиться.
- Вообще страх потерял? - злобно зашипели тени в коридоре.
Глава 19.6
- Еще раз, - недоверчиво попросил я, вслушиваясь в искаженный до неузнаваемости голос.
От короткого и резкого мысленного тычка сознание не только проснулось, но и прояснилось.
- Еще одна проверка выдержки? - спросил я, закипая.
- Нет, сирена, - взорвался электрическим разрядом у меня в голове голос Стаса. - Аврал. Связь с Татьяной только что оборвалась.
- В смысле? - Я судорожно пытался хоть примерно себе представить, сколько проспал.
- Началось все хорошо, - принялся он бросать отрывистые фразы. - Их ждали. И сразу ко вчерашней шишке. Докладную записку приняли. А потом... Они знают о ее памяти. И кто такой аксакал. И у них есть к ним предложение.
- Какое? - каркнул я, внезапно охрипнув.
- Не знаю, - рыкнул он. - Связь отрубилась.
- Вытаскивай меня отсюда! - заорал я, вновь обретя голос.
- Не сейчас, - отрезал он. - Нужно дождаться, пока она выйдет. Нам еще заложников не хватало. Твоим сообщил. Они послали запрос на еще одно посещение. В ближайшее время.
- Как только ... - начал я.
- ... выйдет, сразу сообщу, - закончил он.
Я прошагал по беговой дорожке до самого вечера. О сверлении стены и речи не было. О шезлонге тем более. Отоспавшись, я и секунды не мог на одном месте оставаться. И метаться по этому загону тоже - нечего соглядатаев настораживать. Оставалась ни разу до сих пор не использованная дорожка.
Переставляя одну за другой ноги в полу-беге, я на каждом шагу давал себе мысленные оплеухи. Оправданий мне не было. Разве что одно - неимоверная усталость, но хранитель на нее права не имеет. Так же, как и на сомнения в своем человеке - не важно, что бывшем.
Оскорбился он, понимаешь, что человек соблазнился высотой полета! А ты где был, хранитель, чтобы уберечь этого своего единственного человека от соблазнов? И не надо тут о задержании и устранении! В первый раз, что ли? Чему ты Тошу столько раз учил? Выбрал человека - несешь за него ответственность. До самого конца. А еще лучше - и после него.
А человек твой, между прочим, действительно ваше общее дело продолжил. В полном, к тому же, одиночестве. Не дожидаясь ниоткуда помощи и не прося ее. Пока ты в тишине и покое виноватых искал и интервью раздавал.
Более того, ты позволил устранить себя, мощнокрылого профессионала, как птенца неоперившегося. И даже без тебя так и не удалось, похоже, совратить твоего человека за все это время - иначе не пришлось бы прибегать к нетипичным в родных пенатах прямолинейным методам и делать ему столь открытое предложение. Нужно напоминать о первоочередной задаче хранителя при возникновении прямой угрозы человеку?
Когда Стас снова вышел на связь, в список допустимых способов решения этой задачи абсолютно органично вписались штурм подразделения аналитиков, ликвидация блокпоста на обитаемом горизонте, временный союз со всеми темными и открытый вызов отцам-архангелам из эмиграции на земле. И плевать, что они взяли привычку мои мысли подслушивать! Пусть слушают и обращают особое внимание на степень моей решимости и твердость намерений.
- Выпустили, - коротко отрапортовал Стас, и я сбился с шага.
- Что за предложение было? - спросил я.
- У них работать, - процедил он сквозь зубы. - Больше ничего не говорит. Вообще. Только, что уже согласилась.