Внутренняя дверь в комнате разгильдяя не распахнулась мне навстречу - ее заклинило. Мой мощный рывок лишь чуть сдвинул ее с места, и через образовавшуюся узкую щель до меня донеслось ледяное дыхание подземелья. Медленно и беззвучно закрыв дверь, я через мгновенное оказался по другую ее сторону. Сомнений не было - предполагаемый зал заседаний был также полон инвертированных внештатников.
Ну что ж, спасибо, отцы-архангелы, за еще более высокую оценку! Вдохновляет она, и окрыляет, второе дыхание открывает и к новым высотам зовет. Я бы, правда, на данном, конкретном участке гонки менее плотные ряды болельщиков предпочел, но мне все равно четкий момент вступления в нее предписан, так что осмотримся.
К двери в Татьянину комнату я даже подходить не стал - там целый почетный караул выстроился. Прорываться мне сейчас никуда не надо - рано или поздно Татьяна сама в этот зал выйдет. А вот потом меня будут больше интересовать пути отступления.
Я отправился обследовать ту часть аудитории, на которую никогда раньше не обращал внимания. Когда я был здесь в прошлый раз, в ее центре располагался преподаватель со своими наглядными пособиями. Сейчас же их заменил длинный стол - для комиссии, надо полагать. Я еще могу себе представить, что обучающий новичков персонал постоянно здесь обитает, но комиссия должна же как-то сюда попасть!
Позади стола действительно обнаружилось два выхода. Оба вели в непривычно слабо освещенные коридоры с голыми стенами и с добрым десятком поворотов. Прямо кулисы для выхода на сцену, честное слово! Что-то становитесь вы, отцы-архангелы, слегка предсказуемыми, как автор бестселлера, начавший штамповать его копии - с каждым разом все более бледные.
И в конце коридора, на выходе из учебного центра, не обнаружилось ничего неожиданного. В смысле, там оказалась куча внештатников, но я бы уже удивился, если бы их там не было. Когда я добрался до конца второго коридора, там как раз какое-то оживление началось, и я рванул назад. Пути отхода определены - теперь мне самое время исходную позицию выбрать.
Располагаться Татьяна где-то в этом секторе будет - так, чтобы лицом к лицу с комиссией. Приближаться к ней раньше времени чревато - учует и может прямо там на шею броситься. Возле нее, правда, бледная немочь крутиться будет, и столы здесь на одного рассчитаны. Можно с его стороны устроиться, а потом его в сторону внештатников отшвырнуть - по возможности, им под ноги...
Шныряя глазами по аудитории для расстановки ключевых точек своих перемещений, я не сразу заметил, что места за столом начали постепенно заполняться. Из пяти членов комиссии, усевшихся там, я узнал только одного - и то условно. Прилизанный манекен с вежливой полу-улыбкой и холодными глазами - точно аналитик.
Остальные четверо разительно от него отличались. Они и друг на друга внешне не походили - ни лицом, ни одеждой, ни прической, ни осанкой. Но от каждого катилась волна такой уверенности, властности, я бы даже сказал, авторитарности, которых я никогда не встречал даже у своего руководителя. Не говоря уже про Стаса.
И тут-то меня и накрыло. Пониманием.
Я столько мечтал на земле хоть краем глаза, хоть вполуха насладиться тем, как Татьяна под орех разделает наше руководство, когда ее к нам принимать будут.
Я столько сетовал уже здесь, что меня лишили и этого зрелища, и триумфального принятия Татьяны в мое собственное подразделение.
Столько возможностей было ей предоставлено, чтобы склонить ее к другому выбору.
Столько мер было предпринято, чтобы лишить меня малейшего шанса оказать влияние на этот выбор.
А вот на финальную сцену этого спектакля я все же как-то пробрался. Похоже, ту самую, в которой прежде неуловимые авторы его сценария решили лик свой явить. Заставив меня лицезреть его в полной беспомощности. Равно как и внимать добровольному решению Татьяны провести вечность ... похоже, даже темные не знают, где, но главное, что вдали от меня.
Так я же только за! Окрылила меня высокая оценка до невозможности. И второе дыхание уже наружу рвется - чтобы вот так, лицом к лицу, поблагодарить неуловимых и безликих за нее. А там и посмотрим, за кем последнее слово останется. Вот только выхода главной героини дождемся.
Она появилась, словно в ответ на мой призыв. Или не мой - не важно. Важно было то, что появилась она в плотном окружении внештатников. Инвертированных, естественно.
Они сопровождали ее на некотором расстоянии, но ей и этого хватило - даже издалека я заметил, что на лбу у нее появилась испарина, а на лице страдальческая гримаса. Которую она изо всех сил сдерживала, сжав губы в тонкую ниточку.