- Кто я? - спросила я напрямик, раз уж она сама сказала, что у меня может быть миллион вопросов.
- Вы - тоже Ангел, - еще шире улыбнулась она. - И еще раз повторю, что мы все очень рады, что Вы уже с нами.
Слово «Ангел», показавшееся мне таким естественным в отношении моей собеседницы, в применении ко мне прозвучало очень странно.
- Почему?
- Почему рады? - удивленно вскинула брови она.
- Почему я - Ангел? - уточнила я.
Она понимающе кивнула.
- Вы им стали.
- Зачем? - опять вырвался из меня не самый важный вопрос.
- Чтобы помогать людям, - негромко, но торжественно произнесла она.
В этом слове тоже было что-то знакомое, но иначе. И оно дразнило меня, ускользало, сколько я ни пыталась поймать его. Чем сильнее я напрягалась, чтобы откопать в памяти хоть какую-то ассоциацию, образ, звук, хоть что-то, тем услужливее она подсовывала мне картинки, которые я и так помнила: яркое пятно моего лица на фоне ослепительной белизны комнаты, несоответствие округлостей женщины-Ангела и острых углов всех предметов вокруг меня, резкий контраст между моей и ее одеждой...
- Как? - отчаявшись, спросила я в надежде на еще какую-нибудь подсказку.
- Как помогать? - снова удивилась она.
- Как я Ангелом стала? - досадливо тряхнула я головой. Мне почему-то казалось, что если я не вспомню, кем была раньше, то никогда не смогу избавиться от этих навязчивых мыслей, и тогда будет уже не важно, как и зачем я Ангелом стала.
- Сначала Вы были человеком, - внимательно глядя на меня, медленно заговорила она. - Но не совсем обычным. Большинство людей всегда заняты только своими повседневными делами, и только некоторых интересует нечто большее.
- Что?
- Путь развития общества людей, куда оно идет, какова его цель.
- И какова же его цель?
- О! - весело рассмеялась она. - Это - очень большой вопрос. Давайте оставим его для наших последующих встреч. Для первого раза, я думаю, вполне достаточно. Сейчас Вам нужно привыкнуть к своей новой жизни, найти в ней свое место.
Я вновь замерла, дождавшись-таки подсказки, но явно не той, которой мне хотелось. После ее последних слов во мне опять возникло вибрирующее ощущение чего-то знакомого, как будто я уже искала где-то это свое место и - судя по тому, что оказалась здесь - так и не нашла его. Капризная память мгновенно подбросила название этого ощущения - недоброе предчувствие.
- Как? - быстро спросила я, чтобы заглушить его.
На этот раз женщина-Ангел обошлась без уточняющих вопросов.
- Вам нужно найти область применения своих замечательных способностей, где они принесут наибольшую пользу и человеческому, и нашему обществу.
- Каких способностей? - Я даже чуть вперед подалась, ожидая наконец-то услышать что-то конкретное о себе, пусть даже прошлой себе.
- У каждого из нас есть талант, - вновь последовал обтекаемый ответ, - который развился из наших наиболее ярких человеческих особенностей.
Недоброе предчувствие вновь подало голос. А если мне просто нечего вспоминать? То есть не было у меня никаких ярких особенностей? То есть и таланту не из чего было развиваться? То есть нечего мне применять на благо... как она там сказала? То есть нет мне здесь места?
- А бывает так, - осторожно начала я, - что талант не развивается?
- Нет, так не бывает, - уверила она меня, взмахнув обеими пухлыми ручками. - Ангелом может стать только тот человек, который уже готов к этому, который уже осознал свои способности и хочет развивать их. Просто мы помним только самое главное из своей человеческой жизни.
- А почему мы не все помним? - не удержалась я от очередного второстепенного вопроса.
- Позвольте мне ответить на Ваш вопрос аналогией, - с готовностью откликнулась она. - Откуда берется бабочка?
Перед моими глазами, без малейшего усилия с моей стороны, развернулась яркая картина. Память опять принялась бомбардировать меня нужными словами.
Большой лист дерева - сочный, чуть дрожащий, со сверкающими каплями воды на нем. И по нему ползет гусеница - ядовито-зеленая, мохнатая, извивающаяся и оставляющая после себе даже на вид липкий след.
Вдруг она начала покрываться твердой коркой, пока вся не скрылась в прочном коконе. Спустя некоторое время кокон стал трескаться, разваливаться, и из него - далеко не с первой попытки - неуклюже выбралась бабочка с поникшими мятыми крыльями. Несколько мгновений она стояла, пошатываясь, на своих ножках - шевеля крыльями, расправляя их, показывая геометрическое совершенство рисунка на них - и вдруг, мощно взмахнув ими и словно оттолкнувшись от листа, взлетела и исчезла из поля моего зрения.
- ... бабочке незачем помнить, что делала гусеница, - донесся до меня негромкий голос женщины-Ангела. - Она оторвалась от земли, видит ее другими глазами, живет в другом измерении. Ей важно знать, зачем существует она, а не то, чем она была раньше.