- Их я на себя беру, - вновь обрела голос Марина.
- А сможешь? - засомневался я. - От тебя ведь искры летят, а с ними нельзя будет ни сном, ни духом...
Она только глянула на меня, и я снова примирительно поднял руки.
- И родители Татьяны... - продолжил я, и в комнате повисла полная тишина.
- Игорь... - нерешительно произнес я через несколько мгновений.
Он снова замотал головой, не выпуская ее их рук.
- Игорь, - повторил я тверже, - у них, кроме тебя, никого не осталось. Ты знаешь, что у твоих родителей есть шанс и будет вся возможная помощь - они нет. Сейчас это и будет твоя помощь родителям. Твоя мать должна знать, что о ее родителях кто-то заботится. Если не осилишь, как мы сможем что-то более серьезное тебе поручить? - усилил я нажим.
Он поднял голову, долго смотрел на меня, не отрываясь, но, в конце концов, кивнул. Все так же молча.
- Наверно, нужно еще Анабель сообщить, - полностью вернулась к своей обычной отрывистости Марина.
- Да, - кивнул я, - скажи ей, что мы пока держим ситуацию под контролем, но в случае надобности будем и ее о помощи просить.
Впрочем, это было слишком сильно сказано - насчет ситуации под контролем. Через день Стас передал Марине абсолютно неожиданную новость - не знаю, какими усилиями ему удалось добиться зачисления Татьяны к нам, несмотря на безвременную кончину. А вот в отношении Анатолия он раз за разом отделывался короткой фразой, что, мол, у того все хорошо, хотя на заседании комиссии его не было. У меня появились нехорошие мысли, что на этот раз моему знаменитому наставнику предъявили счет за все его прошлые прегрешения.
К сожалению, Игорь полностью разделял мои подозрения. К еще большему сожалению, у него появилась возможность их разделять.
Известие о «гибели» Анатолия и Татьяны наши люди приняли тяжело. Не знаю, как это прошло у Светы и Татьяниных родителей - мне одной Гали хватило. Были и крики, и слезы, и заламывание рук, метания из угла в угол - один раз чуть «Скорую» не пришлось вызывать. Я даже подумал, что хорошо, что от Анатолия никаких известий нет - не нужно было притворяться, изображая подавленность.
На похоронах, однако, все они вели себя сдержанно: то ли боль утраты уже притупилась, то ли не хотели они эту боль друг у друга подпитывать. Спокойнее всего, как с удивлением отметил я, были родители Татьяны. Хотя ничего странного - даже из моих редких наблюдений было ясно, что они всю жизнь больше друг для друга живут. Они стояли там, крепко обнявшись и явно найдя в этом объятии опору. И не отпускали от себя Игоря ни на шаг. Я подумал, что они нашли в нем замену Татьяне - ее продолжение, на которое можно было направить не доставшиеся ей заботу и внимание.
Игоря хватило ненадолго. Он сбежал от них уже через несколько дней, в свою городскую квартиру, где и заперся от всех, подчеркнуто вежливо и также кратко отвечая на телефонные звонки, но отказываясь встречаться с кем бы то ни было.
Даже с Дарой. О чем она мне и сообщила все с тем же немым вопросом в глазах: «Что делать?». Винить Игоря у меня язык не повернулся - рассказывал мне Анатолий, что когда Татьянина мать опекать кого-то бралась, бежать хотелось на край света. Но я также знал, уже из личного опыта, что периоды мрачного уединения Игоря никогда ничем хорошим не заканчиваются.
Открыл он мне далеко не сразу. Но открыл. Прозвонив в дверь почти час, я набрал его номер, и без всяких преамбул твердо уверил его, что у меня терпения больше. Он еще немного поломался, но все же распахнул рывком эту дверь - с выражением крайней враждебности на лице.
- Можно войти? - спокойно спросил я.
- Нельзя! - отрезал он.
- Ты уверен, что нам стоит в коридоре говорить? - все так же спокойно поинтересовался я.
- Не о чем говорить! - все также грубо ответил он.
- Тебя больше не интересует, как дела у родителей? - намеренно ударил я его ниже пояса.
- А что-то изменилось? - очень неприятно усмехнулся он.
- Возможно, - невозмутимо ответил я.
Он резко подался вперед - я покачал головой. Чертыхнувшись, он отступил в сторону, давая мне войти.
Я быстро прошел прямо в гостиную - она в самом центре квартиры, если придется его силой вразумлять, хоть соседи не услышат. Нам еще неприятностей в милицией не хватало.
- Что Вы узнали? - напряженно спросил он, входя туда следом за мной.
- Я сказал - возможно, - непринужденно ответил я, присаживаясь на диван.
- Вон отсюда! - с яростью процедил он сквозь зубы.
- Если до нас еще не дошли новости, это не значит, что их нет, - резонно заметил я. - С твоей матерью и так чудо случилось, и сейчас твой отец ее ищет.
- Если может, - перебил меня Игорь. - Я помню, как его судили за простую оплеуху моему надзирателю. - Я закашлялся, вспомнив эту «оплеуху» - со всего размаха окном по голове наблюдателя. - И это Ваше чудо только с мамой произошло, а что с ним сделали? Если бы он был на свободе, он бы уже давно с нами связался! Его посадили? - Голос у него зазвенел. - Или еще хуже? И все из-за меня? Пусть меня тогда судят!