Но к любопытству подключилось терпение - очень хотелось все же добраться до тех частей, в которых люди высказывались. Кроме того, на занятиях Фонтанчик продолжал шутить над нелепыми представлениями человечества о нас, ни словом не упоминая о том, что мы делаем, чтобы исправить эти представления.
Нет, вот эта настоящая история контактов с людьми, пусть даже безуспешная, была намного интереснее.
Глава 6.3
Я продолжала упорно читать, составив список упоминаемых имен, чтобы разобраться, кто из них люди, а кто - Ангелы, и кто кем кому приходится. Для этого не раз и не два приходилось возвращаться назад и перечитывать отдельные части.
Разделить героев на людей и Ангелов было крайне сложно по той простой причине, что они вели себя одинаково. Одинаково эмоционально. Последнее у меня просто в голове не укладывалось. А как же ровность и спокойствие, о которых мне женщина-Ангел говорила? Или они только здесь приняты, а на земле можно волю чувствам давать? То-то меня туда тянет, с моими вспышками неконтролируемыми.
Или это земля так на нас действует? Кстати, и этот Ангел об этом пишет. Правда, судя по тому, что он пишет, он уже тогда сумасшедшим был.
Я также отметила, что у всех этих Ангелов на земле другие - у каждого свое - имена были. Это сразу же во мне отклик нашло, и я их так потом про себя и называла, чтобы не путаться.
Сумасшедший ... Анатолий сказал мне во время последней встречи, что прямо общался со многими людьми. Хорошо. Я, кстати, почти догадалась, что он на земле психологом работал. Его человек - та самая Татьяна, за которую он меня принял - оказалась его женой. Хорошо. Возможность такого я тоже предполагала. Но ведь она же знала, кто он! Почему это не упростило ему задачу влияния на нее?
Причем, судя по другим Ангелам, такая откровенность не была ни правилом, ни исключением из него. Как Ангелы определяют, кому открывать свою природу, а кому нет?
Свои люди были не у всех Ангелов, которые при этом общались и с другими людьми, среди которых одни, в свою очередь, знали, что они Ангелы, а другие нет. Я почувствовала, что у меня голова кругом идет.
Да и сами эти Ангелы. У нас здесь особо тесные отношения между студентами не встречались, но сотрудничество в процессе обучения скорее приветствовалось. У Ангелов же в той истории царил полный хаос в отношениях. Некоторые из них почти открыто враждовали друг с другом! Другие то были не разлей вода, то в упор друг друга не видели. Вот странный Ангел меня тоже временами игнорировал, но он хоть перед этим не изображал из себя моего лучшего друга!
Ситуация с людьми тоже какая-то наизнанку вывернутая была. Я имею в виду тех, которые об Ангелах знали. Я бы не удивилась, если бы Анатолий провалил воздействие на Марину. Ангелы у нее вызывали открытую неприязнь, но при этом она вполне мирно уживалась со своим собственным Ангелом, а в штыки воспринимала почему-то чужого. Но в Татьяне Анатолий, казалось, души не чаял, хоть и с ней абсолютно нормальным Ангелом назвать его было трудно. Как он мог ее потерять?
В своей комнате читала я эту историю недолго. Она шла настолько вразрез со всем, что я в этой комнате изучала, что мне просто не по себе становилось. Вскоре, после занятий я брала с собой пачку листов и уходила читать в лес. Там весь этот клубок событий и отношений не таким безумным казался.
Но даже в лесу мне иногда перерывы требовались. Мне нужно было отложить эту историю в сторону, оглянуться по сторонам, убедиться в спокойствии и постоянстве окружающей меня реальности - и попытаться осмыслить реалии прочитанной.
Больше всего меня интересовало, почему Анатолий принял за свою Татьяну меня. Может, я внешне на нее похожа? Никто в своих воспоминаниях ее толком не описывал, но мне хотелось думать именно так.
Характером я бы не хотела на нее походить. Какая-то она была ... непоследовательная. То сама покладистость и уступчивость, то находили на нее приступы самоуверенности. Наверно, в один из таких моментов Анатолий и потерял ее. Хотя он тоже хорош - мог бы и лучше изучить ее при столь долгом и близком общении и найти к ней подход в любом ее состоянии.
Я также никак не могла определиться в своем отношении к этим непонятным наблюдателям. Сначала я обрадовалась, что угадала раньше, предположив, что мы можем на земле невидимыми присутствовать. Но где у них элементарная вежливость была? Даже странный Ангел, еще не обученный как следует, и тот, почти нагрубив мне однажды, тут же опомнился и исправил впечатление. Враждебность тех Ангелов на земле это, конечно, не оправдывает, но я бы, наверно, тоже возмутилась.
Ну и, конечно, дети. Они вызывали у меня просто трепет. В земной жизни детей у меня, скорее всего, таки не было, иначе я бы об этом помнила, но окажись я снова на земле, я бы хотела иметь именно таких детей.