Мы с телефоном, правда, довольно долго только часть леса и наблюдали. Татьяна туда больше не приходила. Я сходил пару раз в разведку к ее комнате, чтобы убедить и себя, и Игоря, что с ней все в порядке.
Она всякий раз сидела за столом с книгами. Я не преминул привлечь внимание Игоря к этому блестящему примеру - еще не хватало, чтобы он учебу забросил. И даже кое-как пристроил телефон в окружающей Татьянин двор растительности, чтобы продемонстрировать ему этот пример воочию. И замер возле кустарника в позе нищего на паперти, страхуя телефон от падения и поминая парой отборных выражений чрезмерную усидчивость Татьяны. Я, что, резчиком по дереву двое суток трудился только для того, чтобы здесь единственного средства связи с землей лишиться?
- Так ничего же почти не видно, - буркнул телефон голосом Игоря, и я едва успел его подхватить.
- Ты, по-моему, на издалека был согласен! - рявкнул я шепотом, переходя в аудио режим.
- А чего ты шепчешь? - тоже понизил он голос.
- Чтобы твоя мать в источник непонятных звуков чем-нибудь не запустила, - объяснил я, с максимально возможной скоростью удаляясь на безопасное расстояние.
Игорь нервно прыснул.
- Я же тебе говорил, что ты много чего о ней не знаешь, - уже нормальным голосом добавил я, добравшись до леса. - Она еще в самом начале, когда меня ... пригласили ... на разговор сюда наверх, моему сменщику чашкой чая в голову бросила.
- И что? - оживленно поинтересовался Игорь.
- И ничего, - гордо ответил я. - Тошу потом из невидимости почти пинками выгнала. Сказала, что иначе его наощупь найдет и не обещает, что его горло под руками не окажется.
- Да ну! - восхитился Игорь.
- А наблюдателю твоему, - ударился я в дальнейшие воспоминания, - вообще минуты передыху не давала, как только о нем узнала. В угол его однажды загнала и допрос устроила. Тот, правда, с самого начала чурбан чурбаном был.
- Интересно, - протянул Игорь. - А я думал, что только тебе с рук сошло, когда ты его окном нокаутировал.
Я вдруг явственно расслышал в его голосе нотки нездорового возбуждения.
- Игорь, даже не думай об этом! - зазвенел мой голос ... как сталь, а вовсе не от испуга. - Твоей матери все с рук сошло, потому что я ее прикрывал. Мне и сейчас ее прикрывать нужно - и только ее одну.
- Меня прикрывать не надо! - огрызнулся Игорь.
- Правильно, - согласился я, молясь всем святым, чтобы и дальше так было. - Потому что ты понимаешь, что сейчас по-настоящему важно, и не будешь усложнять мне задачу.
Игорь яростно засопел в трубку.
- Он тебя все также донимает? - спросил я.
- Да плевать я на него хотел! - не менее яростно рявкнул он - похоже, не только для моих ушей.
- А вот и зря, - снова понизил я голос, чтобы дошло только до его ушей. - Ты сейчас можешь оказать нам всем еще одну неоценимую услугу. Записывай все его проявления враждебности: даты, время, обстоятельства и, главное, их последствия. Например, вечером он у тебя над душой стоит, заснуть не дает - а на следующий день ты проспал или на занятиях от головной боли мучился.
- Зачем? - озадаченно спросил он.
- Однажды твоя мать придет в себя, - терпеливо объяснил я. - Вот тогда мы за наблюдателей и возьмемся. И чем больше у нас будет доказательств их пристрастности, тем быстрее мы их на место поставим.
- Обещаешь? - тут же отозвался Игорь.
- Конечно, - уверенно ответил я.
- Нет, обещаешь, что мы вместе их на место поставим? - уточнил он.
-Хорошо, - уже не так уверенно согласился я.
Необходимость вернуть Татьяну обрастала все новыми гранями - пожалуй, только ей, из собственного опыта, удастся убедить нашего сына в важности обеспечения нашего же тыла.
Первые пару дней он звонил мне постоянно, и за это время я узнал о нем больше, чем за несколько предыдущих лет. Учеба давалась ему, как всегда, легко. Свое участие в их с Дариной бурной деятельности по объединению и сплочению ангельских детей он практически прекратил, как я и просил. За Дарину я не волновался. Во-первых, оставшись без мозгового центра в лице моего сына, она наверняка свела все их многочисленные международные контакты к простому светскому общению. Во-вторых, ее очарованный до отупения наблюдатель вряд ли увидит что-либо предосудительное в любом ее деянии, а нагрянь проверка - она и проверяющих вокруг мизинца обведет.
Освободившееся время Игорь отдал своему новому увлечению. К праву, он, как выяснилось, уже охладел, чему я бесконечно обрадовался - можно было больше не сушить себе голову, как не дать ему подпасть под влияние Макса. Увлекся он аналитикой - той информации, которую они с Дариной уже накопили.
- Зачем это тебе? - удивился я.
- Пока не знаю, - неохотно ответил он. - Мне просто кажется, что есть какая-то закономерность в нашем появлении.