После чего мне оставалось только ждать неизбежного. В этом ожидании все чувства у меня обострились до такой степени, что я просто кожей ощутил момент, когда целители наткнулись в сознании Тени на нашу с Татьяной… уже не очень тайну.
Повели они себя профессионально. Не засуетились, не бросили дело на полдороге, даже не глянули ни разу в мою сторону — завершили процедуру в напряженном молчании.
А потом к неизбежному бонусом добавилось неожиданное. По окончании своих манипуляций, целители обратились к Тени с вопросом, кого он перед собой видит. Указав на меня.
— Это — Ангел, присутствующий на всех занятиях нашей группы, — спокойно, даже монотонно произнес Тень, глядя на меня без всякого выражения. — Я полагаю, он изучает наш прогресс.
И я вдруг почувствовал, что он врет. И что мне бесконечно не хватает Игоря рядом, чтобы подтвердить мою догадку.
Целители вновь склонились над Тенью, продолжая негромко задавать ему какие-то вопросы, но один из них сделал мне знак рукой в сторону двери.
Выйдя вслед за ним в коридор, я привалился спиной к стене и сложил на груди руки, плотно прижав к ней свои записи с засунутой в них драгоценной распиской.
— Мы должны выяснить… — произнес целитель, едва шевеля сжатыми в тонкую ниточку побелевшими губами.
— Забудьте об этом, — решительно посоветовал ему я.
— Под угрозу поставлена наша компетентность, — выдавил он из себя.
— Не поставлена, — уверил я его, — если вы ее сами туда не поставите. — Я чуть хлопнул ладонью по своим записям. — На настоящий момент об этом знаете вы и мы с женой. И служба внешней охраны, — с нажимом добавил я.
Целитель обеспокоено нахмурился.
— Копия вашего документа уже направлена ее главе, — объяснил я. — Так что, если у нас с женой внезапно амнезия случится, он будет знать, кому вопросы задавать. А у него к моей жене особый интерес, — продолжил я, мысленно отчаянно взывая к отцам-архангелам, чтобы оглохли на пару минут. — После возвращения памяти она продемонстрировала ряд потенциально полезных для его службы качеств.
— Но нам просто необходимо разобраться, как такое вообще могло произойти, — снова забубнил целитель с несчастным видом.
И тут мне в голову пришла совершенно блестящая мысль.
— Пожалуй, мы могли бы вам помочь, — медленно произнес я.
Он чуть отклонился от меня, подозрительно прищурившись.
— Вы наверняка только что увидели, — снова заговорил я, — что спровоцировал восстановление памяти моей жены некий документ. В нем содержатся те самые воспоминания о ее земной жизни, которые вы заблокировали. Я могу предоставить их вашему подразделению. Протокол операции над ней у вас должен был сохраниться — вот и изучайте эти документы, сравнивайте, ищите, где недосмотрели.
Целитель опустил глаза, напряженно размышляя.
— И поверьте мне, — добавил я ему пищу для размышлений, — это будет наилучшим выходом для всех. Надумаете повторить процедуру — огласка провала предыдущей вам гарантирована. А так — и прошлая ошибка за пределы вашего подразделения не выйдет, и на будущее вы ее предотвратите.
Целитель поднял на меня, наконец, взгляд, в котором все еще читалось сомнение.
— Кто может дать нам гарантии, — осторожно проговорил он, — неразглашения этой истории за пределами нашего отдела?
— А вот наше с женой доброе здравие и есть ваша самая лучшая гарантия! — рассмеялся я с облегчением. — Вам всего лишь нужно следовать своему призванию и добросовестно об этом здравии позаботиться. Нам же — в здравом рассудке и твердой памяти — разбирательство по этому поводу совершенно ни к чему.
Он снова опустил глаза и какое-то время молчал.
— Хорошо, — снова подал он голос, все также не глядя на меня, — я передам Ваше предложение своему руководству.
— А я — главе службы внешней охраны, — в тон ему сказал я. — И мы с ним вместе будем ждать вашего решения.
Целитель бросил на меня молниеносный взгляд, брезгливо поджал губы, едва заметно кивнул и повернулся к двери.
Так, похоже, рано я смеяться начал. С этих мастеров зомбирования станется попробовать исподтишка напасть.
— Подождите, — обратился я к его спине.
Он замер и потом медленно повернулся ко мне лицом, на котором было написано точно такое же ожидание нападения.
— Вам случается на земле инвертироваться? — спросил я, решив добавить еще одного зайца к своему улову в этом разговоре.
Отвисшей челюсти и хлопающих глаз я, конечно, не ожидал, но он даже бровью не повел. Интересно, эти селекционеры сознания на себе, что ли, тренируются?
— Зачем это Вам? — коротко поинтересовался целитель, не отрывая от меня напряженного взгляда.
— Хочу показать Вам, — неожиданно для себя самого изменил я формулировку объяснения, — что пристальный интерес к любым аспектам нашей жизни абсолютно не входит в наши с женой планы. Считайте это жестом доброй воли с моей стороны. Не могли бы прямо сейчас инвертироваться, буквально на минуту? И отойти при этом в сторону.
В глазах у него что-то мелькнуло. Ну вот, я же знал, что протянутая открытой ладонью вперед рука не может не вызвать ответного доверия.
Он исчез. На меня ожидаемо пахнуло холодом. Нет, не пахнуло — мазнуло. Словно кожу спиртом протерли для дезинфекции. Только всю кожу сразу — гигантским тампоном. И поливало меня этим антисептиком все из того же места.
— Да отойдите Вы куда-нибудь, — попросил я, морщась.
Мне запах этого антисептика почти в нос бил. Интересно, Макс тоже разные запахи в присутствии инвертированных ощущает? И такие же сильные? Тогда есть справедливость на свете — нечего других бешеной пляской красок пытать.
Целитель материализовался, и я получил, наконец, удивленно вскинутые брови и круглые глаза. В которых уже не мелькало, а прочно установилось выражение, вызвавшее дрожь у меня в позвоночнике.
— Как Вы…? — выдохнул он.
— Высший гриф секретности, — резко перебил его я. — Результат длительной тренировки. Исследованию не подлежит. Осечек в действии не обнаружено.
Лицо целителя сморщилось в самой настоящей страдальческой гримасе. Я уже открыл было рот, чтобы напомнить ему о существовании великих тайн мироздания, которые следует принимать такими, как они есть, не пытаясь разобрать их на атомы и теряя при этом все их величие…
— Занят? — коротко булькнуло у меня в голове, и несчастное лицо целителя скрылось за образом поваленного дерева у ручья.
Я отшатнулся от него, как и положено добропорядочному светлому ангелу от темного. Мой благочестивый порыв остановила стена.
— Предупреждать можно? — взвыл я мысленно, активно растирая затылок.
— Некогда, — огрызнулся темный гений. — Можешь прямо сейчас к тайнику наведаться?
— Да что случилось? — забыл я о ноющем затылке.
— Придешь — увидишь, — исчерпывающе ответил он. — Как раз то, что ты хотел. Второго шанса может не быть.
Я чуть было не сказал: «Нет». Не могу я хотеть то, о чем темный гений знает, а я — нет. Он, что, у меня в голове копался? С другой стороны, темные действительно никогда и никому второй шанс не предоставляют — это наша прерогатива. И что мне потом — до конца вечности мучиться, гадая, чего же я такого хотел?
— Это надолго? — неохотно спросил я, глянув на часы. До конца занятий еще час.
— Пару минут, — ответил он, разрешив мои сомнения. — Только на подходе инвертируйся и дай знать. — И он так же внезапно отключился.
Я потряс головой, снова разглядев перед собой встревоженное лицо целителя.
— Должен покинуть Вас, — вернулся я к отрывистому, деловому тону. — Срочно вызвали. Жду ответа от Вашего руководства.
— А воспоминания? — завопил он мне вслед.
— Сегодня ответ, завтра воспоминания, — бросил я ему через плечо, уже направляясь быстрым шагом к выходу из павильона.
Выскочив из него, я перешел на бег. Ну, наконец-то настоящая нагрузка! Павильон целителей располагался в стороне от остальных и ближе к заросшему лесу — я даже толком разогнаться не успел, как услышал журчание воды и вспомнил просьбу темного гения.
— Уже на подходе, — послал я ему мысленный сигнал, инвертируясь.
— Давай быстрее, — отозвался он под какое-то странное сопение.
Я еще ускорил шаг и через мгновенье выскочил к ручью.
Картину, представшую моему взору, никто никогда и ни при каких обстоятельствах не смог бы отнести к числу моих желаний — даже глубоко потаенных.
Персонажей в ней было четверо. Макс и еще один, неизвестный мне ангел, крепко держали под руки третьего. На голову которого был надет мешок. Напротив этой группы, шагах в трех от нее, стоял, беспрестанно вертя головой во все стороны, темный гений. Учуяв меня, он сделал мне страшные глаза и замахал руками.
— Блок! И ни слова! — коротко хлестнуло у меня в голове.
Я замер на месте, лихорадочно соображая, во что влип. Вот сколько меня учили, что с любым темным нужно всегда настороже держаться, а еще лучше — подальше от них всех! Что каждый из них норовит в доверие втереться, и только дай слабину — все, пропал служитель доброго и светлого.
Меня заманили в ловушку. Этот, с мешком на голове, явно светлый — со своим они бы так не обращались. И его, судя по всему, похитили. А меня вынудили быть свидетелем похищения. Чтобы посмотреть, брошусь ли я на его защиту? И если нет — чтобы шантажировать меня этим? Или… хотят свой улов на Татьяну обменять?