— Ты с ним говорил? — со вспыхнувший надеждой перебила его я.
— Очень коротко, — покачал он головой. — Он только успел сказать, что на личную связь пока выходить не будет — на тот случай, если к нему приставили целителя… особого направления.
Я охнула.
— Мои ребята держат вход к внештатникам под наблюдением. — Стас глянул прямо в камеру. — Пока никто из посторонних замечен не был. Но кто их знает — может, они и с этой стороны подготовились.
— Блок..? — впервые подал голос Макс.
— Поставил, — кивнул Стас, — и даже, как я понял, постоянно держит. Но мне внештатники не нравятся — уж больно они довольные, как коты, сметаны обожравшиеся. Я даже на все плюнул и прямо у них спросил, в чем его обвиняют. И знаете, что я услышал? В мелочной мстительности, порочащей высокое звание ангела.
— Что? — насторожилась я.
— Сам знаю, что бред, — махнул рукой Стас. — Ладно, теперь о другом. Нужно решить, Татьяна, что с тобой делать — боюсь, вытащат они из него как-то информацию о твоих талантах. У меня такие соображения: эвакуировать тебя нужно, вопрос только — через мой отряд после распределения или немедленно.
Игорь с Мариной истово закивали.
— Укрытие есть, — продолжил Стас, — и для мелких тоже, будете себе жить там инкогнито. Анатолий, как освободится, тоже к вам присоединится.
— Нет, — коротко ответила я.
Воцарилось молчание, но красноречивое — Тоша обхватил голову руками, Марина тяжело задышала, Макс пожал плечами, покачав головой, а Стас уставился на экран острым, недобрым взглядом.
— Что нет? — негромко спросил он таким тоном, что мне невольно вспомнились все рассказы о его легендарной репутации.
— Мы с Анатолием договорились, еще раньше, — объяснила я, — делать вид, что воспоминания мне не помогли. И судя по словам внештатников, он придерживается этой версии. Если я сейчас исчезну, сразу станет понятно, что она вымышленная, и тогда ему сканирования точно не избежать.
Макс вскинул на меня весьма заинтересованный взгляд, но тут же опустил глаза и принял непринужденный вид, оставив лишь тонкую улыбку на губах.
— Хм, — явно расслабился Стас, — честно говоря, мне легальный путь тоже больше по душе. У себя в отряде я сразу подключу тебя к нынешней операции, причем, работать будешь под прикрытием, значит…
— Нет, — повторила я, и продолжила, не дожидаясь его реакции: — Я не смогу оставаться под прикрытием всю вечность. Если мои таланты, как ты говоришь, представляют для кого-то интерес, рано или поздно возникнет вопрос, куда я делась, и тогда под сканирование попадешь ты.
— Я понятия не имею, где это укрытие, — раздраженно фыркнул он, — так что от меня никто ничего не узнает.
— Спасибо, Стас, — сказала я с чувством, — но нет.
— Мам, — раздался голос Игоря, и я поняла, что вот именно сейчас начнется самая тяжелая атака на мою решимость, — отца они уже захватили, если еще и с тобой что-то случится…
— Во-первых, — выпрямилась я, вскинув указательный палец, — захватить твоего отца еще никому не удавалось — его просто задержали, до выяснения ситуации. Во-вторых, до сих пор со мной ничего не случилось — значит, он держит эту ситуацию под контролем. И в-третьих… — Я немного помолчала. — Когда ко мне вернулась память, моим первым вопросом к нему было, почему он здесь, а не рядом с тобой. И я никогда еще не видела его таким удивленным. Мы вернемся на землю — это я тебе обещаю! — но только вдвоем.
— Татьяна, — тихо проговорил Тоша, — но тебе же через пару дней все равно придется подразделение для будущей работы выбирать.
— Не через пару дней, — отпарировала я, — а почти через неделю. Более чем достаточный срок, чтобы разобраться с мелким правонарушением.
— А если нет? — снова посыпались искры из Марины. — Что потом?
— Потом будет потом, — глубокомысленно поставила я точку в разговоре. — У меня есть время подумать.
Именно этим я и занималась все последующие дни. Ни о каком ангельском трудоустройстве в одиночку и речи быть не могло — мне нужно было придумать твердое, непоколебимое обоснование отсрочки до того момента, пока не освободится мой ангел.
И в этом намерении у меня появился совершенно неожиданный единомышленник.
Каждый вечер я созванивалась с землей, большей частью с Игорем — они все потребовали от меня ежедневного отчета о моей безопасности. О себе они говорили крайне скупо и неохотно, засыпая вопросами меня: что я делала, где была — чуть ли не поминутно! — не встретила ли кого-то незнакомого, не заметила ли что-то необычное, и так далее, и тому подобное.
Ответы мои разнообразием не отличались — весь день я проводила на ногах, в лесу, чтобы к вечеру свалиться без этих самых ног и хотя бы ночью ни о чем не думать.
Я никак не могла найти достаточно вескую причину для отказа от распределения и, главное, свое встречное предложение о том, что мне делать дальше. Не заявлять же мне: «Не хочу!» — что-то подсказывало мне, что такой аргумент вряд ли будет рассматриваться. Еще заберут куда-то для воспитательной беседы — Игорь тогда совсем изведется.
Никакого скрытого постороннего присутствия рядом с собой я не ощущала, и временами давала себе волю, пиная в раздражении все, что попадалось мне под ноги. Куда подевалось мое воображение? Сколько раз на земле я доказывала своему ангелу, что человек может найти выход из любой, самой с виду безвыходной ситуации, и что? Находчивость только людям положена? А здесь у меня ее отобрали — взамен на суперспособности, которые я, между прочим, ни у кого не выпрашивала?
Я чуть не поверила в это, когда на второй день за мной увязался Тень. Наверно, опять за мной следил — догнал меня, как только я в лес вошла.
— Добрый день! — робко начал он. — Вы не возражаете, если я с Вами немного пройдусь?
Я снова не нашлась, как от него отделаться — нагрубить в ответ на его просительный взгляд язык не повернулся, а в моем тогдашнем состоянии любая фраза прозвучала бы резко и грубо.
Я только равнодушно пожала плечами. Довольно долго мы шли молча, и я уже с трудом сдерживалась, чтобы не футбольнуть что-нибудь — желательно, поувесистее и в сторону моего спутника.
— Анатолий еще не вернулся? — вдруг подал он голос, словно вспышка моего раздражения как-то дошла до него и послужила сигналом прервать молчание.
— Как видите, — ограничилась я констатацией очевидного факта.
— У него все в порядке? — снова спросил Тень, глянув на меня искоса.
— Да, — еще короче ответила я.
— Татьяна, я вижу, что Вы не хотите говорить, — повернулся он ко мне, остановившись, — но я также вижу, что что-то случилось. Чем я могу помочь?
Я тоже остановилась как вкопанная. Это был тот самый вопрос, который я подсознательно ждала от всех наших во время каждого телефонного разговора. В нем было сочувствие, понимание, доверие и, как минимум, желание выслушать. И получила я его от практически незнакомого мне и когда-то замкнутого и заносчивого соученика — свои же предпочли раздавать мне инструкции, даже не интересуясь моим мнением.
— У его начальства возникли вопросы к нему в связи с… некоторыми документами, — обтекаемо ответила я. — Сейчас они проясняют ситуацию. Так что помочь Вы вряд ли можете, но за предложение спасибо.
— Если я все же могу что-то сделать, — повторил он, — скажите мне об этом без всякого стеснения. В любой момент.
Я снова поблагодарила его, и мы двинулись дальше — опять в молчании. Страстное желание пнуть что-нибудь куда-то улетучилось, и я просто шла — глядя по сторонам и отмечая места, так или иначе связанные с моим ангелом.
— А Вы уже решили, где будете дальше стажироваться? — снова заговорил Тень.
— Нет, — вновь вернулась я к коротким ответам, неохотно отрываясь от воспоминаний.
— Интересно, — чуть усмехнулся Тень, — я тоже.
— Почему? — спросила я исключительно для поддержания разговора.
— В частности, из-за той истории, которую Вы дали мне почитать, — уже открыто улыбнулся он. — Ни одно из подразделений, с которыми нас ознакомили, не вызвало у меня безоговорочного желания провести в нем всю дальнейшую жизнь. Но благодаря Вам, я знаю, что есть еще и другие, и мне кажется, что без знакомства с ними наше предварительное обучение не является полным и всесторонним.
А ведь это мысль! Дополнительные курсы вполне могут дать мне то самое время, которое нужно сейчас выиграть. И возражений такое желание встретить не должно — что может быть похвальнее стремления не только углубить, но и расширить свои познания? Главное — с критикой программы, официально установленной для новеньких, не переборщить.
— И что Вас у этих не устраивает? — махнула я рукой за спину — в сторону павильонов, которые мы недавно прошли.
Замявшись, Тень объяснил, что хранители слишком сфокусированы на своем человеке — как няньки, добавил он с извиняющейся гримасой, трясущиеся над каждым шагом младенца и стреноживающие его вольную поступь. Я усмехнулась про себя — прямо почти как мое первое впечатление, когда мой ангел вышел из невидимости и рассказал мне о себе и своей работе.
У карателей, наоборот, Тени не понравился слишком жесткий подход к людям, скрытность его реализации и явная неадекватность мощи ангельского воздействия слабой способности человека противостоять ему. Я удивленно нахмурилась, буквально слыша наш с Мариной старый спор о том, что людям — да! — нужны испытания, но только не такие, которые ломают их.