Так вот почему моего ангела все-таки вызвали на разбирательство, когда он полностью на земную пищу перешел!
В любом случае при установлении факта нарушения обычной жизнедеятельности ангела, внештатники составляли на него рапорт и передавали последний в инстанцию, решающую его дальнейшую судьбу.
— Мы сможем пройти стажировку в этой инстанции? — снова выскочил Тень, и добавил под еще одним тяжелым взглядом: — Хотелось бы разобраться в соотношении преступления и наказания.
— Молодым ангелам достаточно знать, — снова отошел от заученного, менторского тона инструктор, произнося каждое слово отдельно, чуть ли не с угрозой, — что неукоснительное соблюдение законов соответствует отсутствию преступлений, а отсутствие преступлений соответствует отсутствию наказаний.
— Не сочтите меня назойливым, — не унимался Тень, — но Вы сами только что сказали, что иногда случается некий, ничего не значащий сбой. Как отличить — это для нашего будущего законопослушания — простую оплошность от реального правонарушения?
— Перейдем к примерам, — провозгласил инструктор с таким видом, словно Тень и не прерывал его речь. — Какой отдел был первым в вашем курсе обучения?
— Хранители, — ответили мы с Тенью одновременно.
— Вы, как мне доложили, — обратился вдруг инструктор ко мне, — показали в нем наилучшие результаты. Процитируйте мне основные положения работы хранителя.
Ну, это я могла без запинки оттарабанить еще до всяких курсов! В отношении хранителей у меня еще на земле личный репетитор был, и много лет.
— Все правильно, — кивнул инструктор, когда я закончила. — Хранитель может показываться своему подопечному?
— Да, — уверенно ответила я, — среди других людей, если невидимость создает преграды выполнению его миссии.
— А при отсутствии других людей? — скорректировал свой вопрос он.
— Да, — снова не замедлила я с ответом, — если это не вызывает у подопечного подозрений.
— А если это вызывает раскрытие его сущности? — прищурился он.
Меня словно током ударило. Я всегда безоговорочно доверяла своей интуиции. Вот придержало же меня что-то за язык, в самом начале этого занятия, и сейчас это что-то лихорадочно забормотало, что не случайно внештатник обратился с вопросами ко мне — хотя это Тень к нему со своими приставал.
И, очень может быть, не случайно, что мы сразу к внештатникам попали. Значит, моему ангелу все же удалось скрыть от них возвращение моей памяти? Если бы из него как-то правду вытащили, меня бы уже давно схватили. Наверно, это они сейчас на всякий случай проверяют. А если нет, если меня сюда заманили — еще раз я им просто так не дамся, и звукоизоляция не поможет. Интересно, ангелы могут оглохнуть? А целители когда-нибудь с искусанными ангелами сталкивались?
Нет, паниковать буду потом, если придется — пока лучше мне нашей с моим ангелом версии придерживаться.
— Нет, конечно, — выдохнула я, изобразив полный шок, которым и была якобы вызвана уже слегка затянувшаяся пауза.
— Вот это и есть грань, — медленно проговорил инструктор, не сводя с меня взгляда.
— А какое наказание предусмотрено в подобном случае? — пришел мне на выручку Тень. — Насколько я понимаю, Вы привели реальный пример?
— В каждом конкретном случае, — ответил ему инструктор, продолжая следить за моим лицом, — соответствующая инстанция собирает дисциплинарную комиссию, которая и выносит решение о наказании, исходя из намерений правонарушителя.
Я была страшно благодарна Тени — он вцепился в инструктора с просьбой привести еще примеры, и тот, наконец, прекратил меня гипнотизировать.
Но все последующие описанные им ситуации были тоже знакомы мне до последней подробности. Тоша, наоравший на понятия не имеющую, кто он, Галю; Анабель, совратившая своего Франсуа; Киса, которого мой ангел насильно вытащил отсюда и приволок снова Марину хранить; единство наших ангелов (инструктор назвал его сговором) против наблюдателей…
Мне не нужно было изображать возмущенное негодование. Услышать историю своей жизни в виде зарисовок из преступного мира, да еще и из уст того, кто у тебя половину этой жизни отобрал и нахально прямо под носом прячет — у кого угодно зубы от злости сцепятся.
Не разжались они у меня даже по дороге назад в наше здание. Тень тоже деликатно молчал.
— Я поражаюсь Вашей выдержке, — обронил он лишь почти в самом конце пути. — Это ведь об Анатолии речь шла?
Я молча кивнула.
— От него все еще нет известий? — снова спросил он еще через пару шагов.
Я молча покачала головой.
— Простите меня, если мои слова покажутся Вам бесцеремонным вторжением не в свое дело, — нерешительно добавил он. — Но мне кажется, что главное сейчас — что бы ни случилось — не допустить, чтобы его усилия пошли прахом. Он вернул Вам память о Вашей жизни, о Вашем сыне, о том, что ему нужна помощь…
Не дослушав, я снова коротко кивнула и пошла к себе.
Он мне еще рассказывать будет, что мне делать! Я еще на земле, Бог знает сколько лет назад, решила сохранить в памяти каждый мельчайший момент, связанный с моим ангелом.
Но это было на земле.
А сейчас я не на земле, а где-то рядом с моим ангелом, которому тоже определенно нужна помощь. И я, между прочим, уже ангел, который просто обязан оказать помощь ближнему. А с другой стороны, я еще не совсем ангел — значит, пока имею право действовать не совсем ангельскими методами.
На следующий день по дороге в центральный офис, я попросила Тень подыграть мне.
На этаже внештатников я снова принялась тараторить ему что-то, старательно не глядя себе под ноги, и, наконец, запуталась в них и споткнулась. Тень попытался подхватить меня и подтолкнул к ближайшей двери. Я выбросила вперед руку, чтобы не врезаться в нее, но дверь от удара даже не шелохнулась.
Ладно, подумала я, с гримасой растирая ушибленную ладонь, начало положено.
— Извините, пожалуйста, — смущенно пробормотала я инструктору, застывшему, как статуя, возле все той же единственной открытой двери, — я такая неловкая! Со мной на всех тренировках мучились.
— Меня ознакомили с Вашими результатами, — произнес он даже без тени сочувствия, делая шаг в сторону, чтобы дать нам зайти в комнату.
— А когда у нас будут практические занятия? — снова взялся за свое Тень.
— Кто Вам сказал о практических занятиях? — уставился на него инструктор немигающим взглядом.
— Насколько я понял из Ваших слов, — откровенно удивился Тень, — вы большей частью не кабинетной работой заняты. Наблюдение, задержание — они наверняка особых навыков требуют. В службе внешней охраны, например, им наибольшее внимание уделяли.
— Трюков, которым Вы там научились, — дернул уголком рта инструктор, — Вам хватит. На первое время. Для простейших задач. Если Вы к нам когда-нибудь попадете.
— Вот мы и хотели посмотреть, — не сдавался Тень, — подходим ли мы вам. Чтобы не ошибиться в выборе.
— Наш отдел не выбирают, — высокомерно бросил ему инструктор. — Мы работаем с информацией под грифом секретности, и допуск к ней получают лишь безукоризненно прошедшие проверку благонадежности. О ней мы и будем говорить сегодня, — добавил он не терпящим возражений тоном.
Соврал инструктор — его очередная нудная лекция оказалась посвящена как раз отсутствию этой благонадежности. И все примеры в ней снова имели отношение к моему ангелу.
Начал инструктор со знаменитого второго шанса, о котором с такой гордостью всегда говорил мой ангел и из-за которого они столько с Мариной ругались. Оказалось, однако, что этих шансов больше и все они, в конечном итоге, служат выявлению инакомыслящих. Оступившегося ангела порицали, но затем поощряли — чтобы посмотреть, возобладает ли в нем впоследствии благодарность и смирение или гордыня и свободомыслие. Последующие шансы позволяли выявить тенденцию, и однажды, как говорится, количество переходило в качество. Которое в отдельных случаях заканчивалось распылением.
Меня особенно покоробило, что приводить подобный приговор в исполнение были обязаны те самые темные, которых когда-то изгнали в опалу за то же инакомыслие. Я вспомнила потемневшее лицо Макса, когда он много лет назад рассказал нам об этом.
Постоянные отзывы моего ангела и его победные возвращения предстали передо мной совсем в другом свете.
Называть инструктор его не называл и даже делал вид, что речь идет о разных диссидентах, но у меня сердце екало — что-то слишком много они узнали о недавней активности моего ангела. Неужели он им сам все выложил? Или его пытали? Нет, у них нельзя. Он во всем сознался, чтобы от меня подозрения отвести?
Чтобы не выдать себя, я нацепила на лицо выражение лучшей ученицы и старательно конспектировала услышанное, оставив вопросы Тени. Особенно признательна я была ему, когда он поинтересовался точным количеством предоставляемых шансов. Слава Богу, такого не существует — значит, не все еще потеряно.
Мне казалось, что Тень всерьез увлекся диалогом с инструктором, но в конце дня по дороге из центрального офиса он развеял это мое впечатление.
— Какой-то бесполезный курс, — пробормотал он, едва мы добрались до леса. — Вы не находите?
Я промычала нечто, что можно было трактовать, как угодно.
— Зачем знакомить нас с подразделением, — продолжал недоумевать он, — которое мы не сможем выбрать?
— Возможно, — усмехнулась я, — в нашем желании учиться дальше усмотрели инакомыслие и предупреждают нас о его пагубности.