— Чего ты такой нервный? — расслышал я сквозь легкий шум в ушах знакомый жизнерадостный голос.
— Ты курьер, что ли? — как можно пренебрежительнее спросил я, по частям вытаскивая из чемоданчика увесистые плоды нашего коллективного труда.
— Что-то вроде, — рассмеялся приставучий темный.
— Ну, так и иди отсюда, — велел ему я. — Доставил — свободен.
— А поговорить? — совершенно, судя по голосу, искренне удивился он.
— О чем? — чуть не застонал я, пытаясь приподняться.
— Как о чем? — спросил он. — Договорились же с вашими встретиться здесь. Я так и знал, что с вашей стороны ты будешь.
Я вдруг заметил, что флажок, все еще торчащий из ствола дерева, белый. Таким на поле боя размахивают, когда противники победить друг друга не могут и решают как-то договариваться.
— Так ты курьер или кто? — недоверчиво спросил я.
— А я и курьер, и кто, — всеобъемлюще ответил он на мой вопрос. — Вы же нам такую репутацию создали, что штат у нас совсем крохотный, вот и приходится каждому за троих трудиться.
— А если серьезно? — Меня уже начало раздражать это словоблудие. — Ты кто?
— Я — гений, — ответил он без какой-либо тени смешливости в голосе.
У меня вдруг возникло твердое убеждение, что непредвиденный контакт с небесной твердью оказался куда разрушительнее, чем я думал.
— В смысле? — осторожно спросил я, лихорадочно вспоминая симптомы сотрясения мозга.
— Да я уже устал убеждать их всех, — впервые на моей памяти разгорячился он, — что сворачивание сущности в точку не означает ее исчезновения, а значит, может быть идентифицировано. И вот видишь, — торжествующе добавил он, — я был прав!
Точно сотрясение мозга случилось — ни слова не понял. Это он об инвертации, что ли? Ну, если он из тех, которые, по словам Стаса, бьются над его преодолением, тогда понятно, почему они еще ничего не добились. Хотел бы я решать свои проблемы, шатаясь по лесу. Еще и пакости от скуки подстраивая ничего не подозревающим первым встречным.
Минуточку…
— А как ты узнал, что я здесь? — напряженно спросил я, поднимаясь и неслышно отступая в сторону.
— Так ты же траву раздвинул напротив тайника, — удивленно ответил он в ту сторону, где меня уже не было.
— А вчера? — решил я развеять все сомнения.
— А вчера ты сам себя выдал! — хихикнул он. — Тюленей здесь не водится, а так сопеть и плескаться только ты мог — с твоей страстью к воде.
— Откуда..? — Я уже вообще не знал, что думать.
— Да ты сам об этом писал, — снова удивился он.
Нет, это уже все границы переходит! Даже темные. Выведать исподтишка чью-то легкую слабость — это на них похоже. Воспользоваться ею — тоже в их стиле. Но еще и насмехаться потом в лицо?
— Тебе кто дал право читать чужую историю? — старательно скопировал я самый тихий и самый угрожающий тон Стаса.
— Никто, — как ни в чем не бывало ответил он. — Спрашивать же не у кого было. Но я тебе скажу, история занимательнейшая. Масса вопросов возникает в отношении мироустройства. Я ее сейчас очень настойчиво всем нашим рекомендую.
Святые отцы-архангелы, спасибо! Нижайший вам поклон за то, что хоть в логово противника не придется мне проникать, чтобы посеять там доброе и светлое. К нему прямо сейчас хотелось бы перейти. Может, темные и за троих работают, а я уже за четверых, и терять время впустую нет у меня ни возможности, ни желания.
— Хватит болтать! — решительно произнес я. — Мы, вроде, по другому поводу собрались. Если ты — гений, так объясни мне, как обойти наблюдение, если оно инвертировано.
— А как же ты его обойдешь? — Его постоянное удивление моим словам уже начало звучать, как откровенное издевательство.
— Так зачем я тогда сюда пришел? — процедил я сквозь зубы.
— А ты вопрос неправильно формулируешь, — заметил он.
Я скрипнул плотно сжатыми зубами.
— Наблюдение нужно не обходить, — продолжил он задумчиво, — а наоборот — привлекать. Вот что бы ты сделал на их месте, если бы в один прекрасный день вы с женой перешли в невидимость, а рядом с вами вдруг обнаружилось еще десятка два невидимых объектов, и все они бросились врассыпную в разные стороны?
— А где гарантия, что они все же именно за нами не побегут? — спросил я с внезапным интересом.
— Они никуда не побегут, — уверенно заявил он. — Проблема выбора — самый лучший тормоз.
— А откуда объекты возьмутся? — перешел я к деталям.
— Обеспечим, — небрежно бросил он.
— Хорошо, а дальше? — Во избежание неожиданностей, я хотел услышать весь план.
— Объекты будут то сходиться, то расходиться под носом у вашего наблюдения, — объяснил он. — Мы тоже соберемся. Не здесь, подальше. И все.
— Что все? — оторопел я.
— Мне нужно только увидеть, как она это делает, — ответил он. — В целом, я идею себе представляю, но для ее практической реализации мне какой-то мелочи не хватает.
— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил я, — что всего лишь увидев, как это делается, сможешь повторить?
— Конечно, — с уверенной небрежностью ответил он.
Я снова скрипнул зубами.
— Хорошо, я все понял, — решил я воспользоваться предостережением Стаса и против самовлюбленных темных, и против него самого. — Но дело в том, что моя жена пока не умеет в невидимость переходить.
— А могли бы уже и обучить, — вернулся он к своему смешливому тону. — Можем инструктора к вам направить.
— Спасибо, своими обойдемся, — не задумываясь, отказался я.
— Жаль, — вздохнул он, — мне казалось, что ты более неправильный. Было бы интересно посмотреть, как у нее сознание работает…
— Будем готовы, дадим знать, — оборвал я его, похолодев от мысли, что Татьяна осталась одна, без всякой защиты. — Будь здоров.
— Если вдруг искупаться захочешь, — донеслось мне вслед, — плещись погромче — поболтаем. Я сюда часто прихожу, здесь хорошо думается.
По-моему, меня только что опять тюленем обозвали, подумал я, быстро направляясь к подготовительному центру. Ничего, тюлень подождет, пока этот гений с Татьяной встретится. Интересно, как она его назовет? Я бы — Нарциссом.
По дороге я позвонил Стасу. План темного гения ему, в целом, понравился, и он даже решил немедленно приступать к его воплощению.
— Ты, вроде, говорил, что можешь Татьяну как-то в невидимость отправить? — спросил он, как только я закончил свой доклад.
— Могу, но не буду, — решительно заявил ему я. — Мне для этого все время рядом с ней нужно быть. Совсем рядом. Внештатники не смогут это не заметить, и все отвлекающие маневры прахом пойдут.
— Тогда с сегодняшнего дня только на этом и сосредоточитесь. — Он с досадой цокнул языком: — Жаль, нельзя настоящего инструктора к ней направить! Придется тебе — все остальные дела временно отставить.
Вот спасибо, а то я без него не знал, что делать! Разумеется, я буду учить Татьяну — но инвертации. Если в темном плане что-то пойдет не так, она не останется единственной неспособной ускользнуть от внештатников.
А поскольку мы с ней всегда неплохо дополняли друг друга, то пока она будет строить свою защитную оболочку, я попробую научиться ломать ее. В конце концов, если этот темный гений говорит, что это проще простого, то кто я такой, чтобы с ним спорить? Да и потом, сколько раз на земле разносил я ко всем темным ту раковину, в которой она периодически от всего мира пряталась. И не надо мне напоминать о ее — совсем мизерной, между прочим — помощи в этом.
Как выяснилось, Татьяна — добрая душа! — и в этот раз мне уже помогла. Из двух поставленных задач реализовывать пришлось только вторую.
Я вернулся чуть раньше обещанного и обнаружил, что Татьяна — в кои-то веки! — выполнила мою просьбу и дождалась меня в комнате. Дальше лучше — она с такой радостью бросилась мне на шею, когда я материализовался и открыл стеклянную дверь, что я даже расчувствовался.
Мог бы и вспомнить, что всякий раз, когда я на земле возвращался, она в меня пальцем тыкала, чтобы убедиться, что это действительно я. Причем, неоспоримым, с ее точки зрения, доказательством могли служить только синяки от ее тычков. А вот бурное проявление ее чувств всегда было плохим знаком.
— Соскучилась? — довольно пробормотал я, обнимая ее в ответ.
— Очень, — просияла она глазами. — Я хочу тебе что-то показать.
Вот только тогда появилось у мня легкое нехорошее предчувствие.
Она нахмурилась, личико у нее сморщилось, и на меня повеяло божественной прохладой.
— Что ты делаешь? — спросил я, глядя на нее и блаженно улыбаясь.
— Ты, что, меня видишь? — У нее опустились уголки губ.
— Ну, да, — озадаченно ответил я.
— Так не честно! — обиженно воскликнула она, отводя от меня взгляд.
Через мгновение черты ее лица расправились.
— А, понятно! — удовлетворенно кивнула она, глядя мне за спину.
Я машинально оглянулся — через стеклянную дверь виднелся все тот же ее двор.
— И что там? — недоуменно поинтересовался я.
— Ты смотри на то, чего там нет, — очень исчерпывающе ответила она, и добавила, когда я потряс головой: — Как в зеркале.
Я еще раз обернулся — прозрачное стекло трудно было назвать зеркалом, но интерьер комнаты в нем слабо отражался. Даже кровать, перед которой мы стояли. Как будто нас там и не было.
— А ну, отойди! — скомандовала мне Татьяна, не дав даже осознать этот факт.