Меня выслушали. После чего, даже без обсуждения, сообщили мне, что мое заключение полностью совпадает с выводами комиссии. Татьяна принята и проходит подготовку к переводу в центр первичного обучения.
Более того, на проведение операции по моделированию памяти мелких наложен временный мораторий.
Что меня не столько обрадовало, сколько еще больше насторожило. Как-то слишком легко мы отделались. Впрочем, об Анатолии даже слова не прозвучало. Не исключено, что у комиссии свои каналы информации есть, по которым и просочились данные о его роли в моем провале. Тогда основной удар вполне мог на него прийтись.
Вернувшись к себе, я попытался выйти с ним на мысленную связь. Ответом мне было глухое молчание. Я почувствовал, что закипаю. Я же ему личный, прямой канал предоставил — какого лешего он меня блокирует?
В последующие несколько дней у меня из головы не выходил тот последний раз, когда он резко оборвал связь со мной — и чем это кончилось.
Я послал официальный запрос хранителям и внештатникам. Первые отделались отпиской: «Дело находится на рассмотрении». Вторые не менее официально поинтересовались причиной интереса к сотруднику чужого подразделения.
Попытка связаться непосредственно с главой хранителей тоже не дала результатов. Мысленный голос его звучал необычно сухо и сообщил мне, что вверенное ему подразделение вполне способно решить свои внутренние проблемы без посторонней помощи.
Дошло до того, что пришлось у Макса личную аудиенцию выпрашивать, чтобы выяснить, не получали ли темные наряд на распыление.
И постоянно врать — в первую очередь, Марине — что ситуация под контролем. С каждым разом все менее убедительно — за отсутствием хоть каких-то деталей этого контроля.
Явился Анатолий, когда на земле уже настоящая паника началась. Увидев эту наглую рожу, ввалившуюся в мой кабинет в мое отсутствие и без какого бы то ни было разрешения, я испытал такое облегчение, что сжатое в тугую пружину напряжение последних дней вырвалось наружу, сорвав попутно мне крышу.
И вот тут-то началось самое интересное. Как выяснилось, это не он меня блокировал, а ему любую связь, равно как и свободу передвижения. Правомерно, подумал я, поморщившись: карцер за все его самодурство — это еще не самый худший вариант.
А вот все разбирательство по поводу этого самодурства закончилось передачей права вынесения приговора в руки обвиняемого. Я, конечно, знал, что дисциплина у наблюдателей на уровне плинтуса, что и Киса не так давно подтвердил, но это вообще ни в какие рамки не вписывалось.
Мне показалось, что я понял, в чем заключался подвох. И был он поистине иезуитским. Ему сообщили, что Татьяна у нас — но не место ее пребывания. Ему не перекрыли доступ к ней — но не к единственному источнику информации, как ее найти. То есть, ко мне.
С этого момента я слушал особо внимательно. Сжимая все услышанное в еще более тугую пружину. Чтобы выстрелить ею уже целенаправленно. Нарвались, однако, внештатники.
Мне, значит, не положено проявлять интерес к сотруднику другого подразделения? А им, значит, позволено блокировать подходы к моему? Посты ставить у меня на пороге? Пользуясь тем, что нам некогда по этажам разгуливать? И даже не поставив меня об этом в известность?
Я как можно быстрее спровадил Анатолия к Татьяне. При этом пришлось проследить, чтобы он ничего тяжелого из моего кабинета не стырил. Мне нужно было, чтобы он оказался как можно дальше от внештатников, и от меня заодно. Это во-первых.
Во-вторых, мне нужно было, чтобы он там оказался целым и невредимым — никак мне не улыбалось снова его по карцерам разыскивать. И, наконец, в-третьих, мне нужны были целыми и невредимыми внештатники — и на своем посту.
Отправив Анатолия, я вызвал своих свободных от операций на земле ребят и обрисовал им ситуацию, сложившуюся на наших рубежах. Как и следовало ожидать, мы оказались едины во мнении — пресечь. Но, внес я стратегическую поправку, остужая самые горячие головы, не на нелегальном блокпосту зарвавшихся ищеек, а в их логове.
Выбрав из своих орлов двух самых сдержанных, я велел им быть наготове и отправился наверх.
Увидев меня, внештатники на посту обменялись обеспокоенным взглядом и вытянулись по стойке «Смирно». Я остановился двумя ступеньками ниже и обвел их тяжелым взглядом. Они чуть посторонились, давая мне пройти. Но разве что бочком.
— Представиться! — рявкнул я.
— Не уполномочены! — отрапортовал один слегка неуверенно.
— Доложить цель присутствия! — добавил я металла в голос.
— Не уполномочены! — гаркнул второй с нахальной ухмылкой.
Я поднялся еще на одну ступеньку.
— Кругом! — скомандовал я тише и внушительнее. — Следовать за мной в ваше расположение.
— Не уполномочены! — хором ответили они, и первый добавил: — Пост оставлять.
Прищурившись, я отдал своим ребятам мысленную команду немедленно выдвигаться. Внештатники, похоже, не ожидали этого, но попробовали сопротивляться. Смотрел я на это с удовольствием, но недолго. Затем вызвал их главу.
— Занят? — коротко спросил я.
— Занят, — также коротко мысленно буркнул он.
— Когда освободишься? — решил я соблюсти межведомственные приличия.
— Как только, так сразу, — схамил он в ответ.
— Дай знать, как только, — тоже бросил я расшаркиваться. — Твои сторожевые пока у меня посидят.
— На каком основании..? — взорвалось у меня в голове.
— Вот это я и хочу обсудить, — ответил я. — Сейчас. И торжественную встречу устраивать не рекомендую, — добавил я, и отключился.
На этаже внештатников нас, конечно, встретили. Но, скорее, как молчаливо глазеющая толпа. Я прошел к кабинету их руководителя позади своих ребят, ведущих горе-постовых с заломленными за спину руками. Внимательно следя при этом за мельчайшими движениями в этой толпе.
В кабинет главы внештатников я тоже вошел последним и сразу понял, что о судьбе наших пленных мне беспокоиться не стоит. Судя по его взгляду, карцер — не карцер, но с десяток нарядов по уборке территории им был обеспечен.
— Вот, доложили, что не уполномочены, — обратился я к нему. — Отвечать на вопросы о цели пребывания. Фактически на моей территории.
Он ничего не ответил, но буквально через мгновенье в кабинет вошли четверо его сотрудников. Я прищурился — он всерьез думает, что я резервы в тылу не оставил?
— Увести! — негромко скомандовал он, кивнув в сторону своих неудачников. — Пока под домашний арест.
Когда мы остались в кабинете вчетвером, он снова глянул на меня.
— Отпусти своих, — повел он глазами в сторону моих ребят.
— У меня от своих секретов нет, — широко улыбнулся я.
— Ты, как будто, ответы получить хотел? — Глаза у него еще больше похолодели. — Смотри, решать тебе.
Я быстро оценил обстановку. Напасть на руководителя одного силового ведомства в расположении другого у внештатников духу не хватит. Дать ему повод заявлять, что в разговоре с ним мне охрана нужна — обойдется. А вот орлов моих вполне может провокация за дверью ожидать.
Мысленно вызвав группу поддержки к этажу внештатников, я повернулся к своему эскорту.
— Обоим спасибо, свободны, — показал я хозяину кабинета пример здоровых отношений в своем отряде, и добавил, больше для него: — Если что, без особого членовредительства там.
Когда они вышли, я повернулся к главе внештатников.
— Я слушаю, — коротко бросил я.
— Насколько я понимаю, — сказал он с кривой ухмылкой, — любимчик хранителей к тебе все же пробрался.
— Меня интересует причина ограничения доступа в мой отряд, — холодно заметил я.
— Ограничения были наложены не на твое подразделение, — прищурился он. — И даже не на твоей территории. Так что не лезь в это дело.
— Какое дело? — спросил я как можно более бесстрастно.
— У нас на этого фаворита досье в пяти томах, — ответил он. — На земле он давно уже решил, что ему все позволено. Но здесь каждый его шаг будет мониториться, и однажды — я надеюсь — табу на его разработку будет снято.
— Земные дела на земле остаются, — обронил я.
— Если они там остаются, — кивнул он. — Здесь его выходкам места не будет. Тебе они, кстати, — искривил он губы, — несколько знакомы, правда? Так что смотри, как бы и ты в ту же разработку не попал.
— Это угроза? — откинув голову, окинул я его взглядом с головы до ног.
— Предупреждение, — процедил он сквозь зубы, и принялся выбрасывать пальцы: — Внештатный сотрудник у тебя из его окружения. С темным из той же компании масса контактов. Все инспекции у них ты исключительно лично проводишь. Адвокатом у них на процессе наблюдателей выступал. И операция именно с ними внезапно провалилась. Интересная картина получается, — закончил он с плотоядной усмешкой.
— Это ты мне рассказывать собрался, как работу в моем отряде строить? — хмыкнул я.
— Нет, — снова показал он мне зубы, — я даю тебе определение соучастия в правонарушениях.
— Я учту, — заверил его я, коротко кивнув и покинув его кабинет, не прощаясь.
Спускаясь к себе, я подумал, что, если я хоть немного знаю Анатолия, он уже должен быть возле Татьяны. Что можно считать решением всех проблем.
Вне досягаемости внештатников — раз. Надеюсь, ума хватило полную маскировку задействовать. Подальше от меня — два. Надеюсь, с моей ориентацией на земные дела, здесь он меня больше дергать не будет. И с головой, полностью занятой адаптацией Татьяны — три. Надеюсь, больше у него ни на что времени не останется.