Я сразу же связался с Мариной, сообщил ей о возвращении пропавшего без вести и его счастливом воссоединении с Татьяной и, наконец, выбросил всех этих психов из головы. Лишь изредка удивляясь, как это он еще не явился похвастаться своими великими победами.
Накликал. Дважды. Этот кретин не просто явился без какого бы то ни было предупреждения, но еще и в образе бесплотного духа.
Уложил я его на месте — маскироваться с умом надо: я, в основном, с бесплотными темными сталкиваюсь.
Похоже, немного перестарался, подумал я, когда он заговорил. Содрогнувшись, подумал — если на его обычное безрассудство еще и травма головы наложится, мало никому не покажется. Мне, в первую очередь.
Впрочем, после его рассказа я был бы совсем не против, если бы мне компанию составили те, которые по Татьяне решение принимали. Так меня еще никогда не делали. А я еще гордился своей железной логикой, с которой обосновал причину провала аварии, сведя ее к форс мажору. И насмехался над бардаком у хранителей, которые оставили без должного взыскания разгильдяйство своего сотрудника.
Не оставили, значит. Такое взыскание не иезуитским, а садистским называется. И это после того, как на контрольной комиссии со мной прямо, без обиняков и двусмысленностей, согласились, что последствия нашей неудачи не должны Татьяны коснуться?
Такого пренебрежения я еще никому не спускал. Вспомнив свои надежды на обычную, в разумных пределах непредсказуемую жизнь, при отсутствии в ней Анатолия, я скрипнул зубами. Эта ходячая турбулентность везде, где появляется, возмущение вносит. Кто угодно начинает в унисон вибрировать.
А вот за сокрытие возможности телефонной связи у нас я его чуть еще раз не приложил. От всей души и с должным возмущением. Он не в состоянии оценить значимость резервного канала связи? Да это же просто подарок… судьбы, чуть не подумал я, и замер, испытав знакомое звенящее ощущение.
В любой операции, когда возникает непреодолимое, казалось бы, препятствие, обязательно появляются способы справиться с ним. Всегда неожиданное, абсолютно с виду нелогичное решение вдруг всплывает в голове, словно кто-то или что-то вложило его туда. И из личного опыта я знал, что приход такого решения означает, что увиденное препятствие представляет собой лишь вершину айсберга. Я даже иногда задумывался, уж не высшая ли воля помогает таким образом подготовиться к новому уровню видения проблемы.
Телефон мог оказаться отличным решением в свете последнего разговора с главным внештатником. Что тогда за айсберг под ним скрывается?
Я выполнил просьбу Анатолия лично, несмотря на прямое заявление, что мои перемещения отслеживаются. Нужно было удостовериться у Тоши, что земная телефония у нас действительно работает — такую революционную информацию я никому доверить не решался. Но, чтобы снизить риск наблюдения, я сгонял к нему ночью, когда люди обычно спят и мы на контакт с ними не выходим, и предупредил его, что число личных встреч нам придется резко сократить.
Ну да, дождешься от них. За аккумуляторами я, понятно, тоже сам к Марине смотался, но в открытую, посреди бела дня, объявив ей по мысленной связи, что новая операция намечается. Тогда же, в разговоре с ней, я попросил и мне телефон купить — и не раз потом думал, что же остановило меня от передачи этой просьбы мысленно.
— А деньги где я возьму? — округлила глаза Марина.
— Сколько надо? — спросил я, уже составляя в уме заявку в службу администраторов.
Когда она назвала примерную сумму, я присвистнул.
— А попроще что есть? — поморщился я, представляя себе переговоры с администраторами.
— Конечно, есть, — невинно усмехнулась она. — Это Тоша Анатолию такой купил, навороченный.
— Не надо мне на самолюбие давить, — заметил я. — Не хватало мне еще техникой с ним мериться. Мне надо, чтобы работало. А старый его где?
— У Тоши, наверно, — пожала она плечами. — Давай, не спеши. Проверим этот — если все будет нормально, найдешь деньги на такой же.
— Мне льстит твоя вера в меня, — буркнул я.
— А рисковать лучше? — фыркнула она. — Купишь дешевый, а он не работает — придется еще раз раскошеливаться. Какие-то вы там все безголовые!
— Вот я попросил бы! — возмутился я.
— Ладно, у тебя голова есть, — снизошла она до меня, но все же не сдержалась: — Но все же наполовину пустая.
Я ушел, не попрощавшись.
Звонил своим психам Анатолий из моего кабинета. Я сам ему это предложил. Во-первых, мне нужно было лично удостовериться, что телефония работает, и посмотреть, как. Во-вторых, судя по тому, что после первой нашей здесь встречи Анатолий беспрепятственно выбрался из здания, кабинет мой таки не прослушивается. Пока, вдруг кольнула меня нехорошая мысль. После чего я особо внимательно следил, куда Анатолий пальцем тычет.
А вот в разговор их я не вмешивался. Опять чутье сработало — не хотел выдавать свое присутствие. Да и на Маринины комплименты не улыбалось мне снова нарываться. Но дорвавшись, наконец, до Анатолия, она полностью на нем сосредоточилась и понесла такое, что у меня волосы дыбом встали.
Использовать прецедент Татьяны — это чтобы и ей тоже память до дна вычистили? У меня, конечно, заявка на нее давно готова, но если меня опять за бортом оставят? И что потом? Киса — не Анатолий, он ее реанимировать не будет. А вот Макс может броситься — его мне еще здесь не хватало. Темный требует встречи с нашим новобранцем, нормально?
Если у меня голова пустая, то у нее она полной дурью забита. Анатолий, правда, ей эту дурь оттуда так выбил, что я даже подумал, что, может, и стоит поспособствовать его возвращению на землю. Этих психов точно лучше в одном месте держать, чтобы друг о друга зубы точили, а не мне комплименты отвешивали. А то у меня два очага напряженности образовалось. Один угрожает слаженности работы, другой — вообще подрывом среды обитания.
В списке приоритетов среда обитания явно стояла выше. Для выхода на оперативный простор по ее сохранению, мне требовалось срочно погасить периферийную горячую точку.
Когда Тоша доложил о готовности материалов, запрошенных Анатолием, я послал за ними одного из своих ребят, как за отчетом Марины. С ним же я передал ей свои инструкции — я бы даже сказал, категорический приказ не предпринимать никаких действий из перечисленных ею в телефонном разговоре. Под угрозой прекращения какого бы то ни было сотрудничества.
В пакет с инструкциями я запечатал и деньги на телефон. С очень странным чувством. Прохода через точку невозврата.
Впервые в своей очень долгой ангельской жизни я воспользовался служебным положением в личных целях. То есть совершил первое в своей очень долгой ангельской жизни реальное правонарушение. Которое элементарно может стоить мне моего кресла. В тот самый момент, когда вес моей должности может оказаться решающим фактором в расследовании беспрецедентного случая, произошедшего с Татьяной.
Опять возникло звенящее ощущение, и я весь подобрался, готовясь к неминуемым осложнениям.
Когда на связь со мной вышел глава администраторов, я подумал было, что только этим, может, и обойдется.
— У Вас в заявке ошибки случайно нет? — сухо поинтересовался он.
— Нет, все точно, — уверенно ответил я. — Для наблюдения за объектом мне нужно арендовать машину, плюс бензин, плюс страховка, плюс услуги фирмы.
— Вам Кадиллак, что ли, нужен? — В голосе его прозвучало легкое возмущение.
— Нет, конечно, — заверил я его. — Марку я еще не выбрал, но машина нужна мощная. Объект все время в движении, застрять в снегу мы не можем. Пожалуй, даже две машины понадобится, для подстраховки.
— Вы еще за впустую потраченный бензин из прошлой заявки не отчитались, — открыто возмутился главный администратор.
— Виноват, — с готовностью согласился я. — Сегодня же пришлю Вам отчет.
— И будьте добры уложиться в запрошенную сумму, сколько бы машин Вы ни нанимали, — вернулся он к типичному для своей службы сухому тону.
Это я пообещал ему с чистой совестью и стал обдумывать, чем теперь занять Марину, чтобы направить ее взрывную энергию в безопасное и, главное, второстепенное русло.
У хорошего руководителя рядом с кнутом всегда пряник имеется. И следуют они друг за другом всегда именно в этой последовательности. Чтобы в любом конфликте у подчиненных послевкусие заботы и внимания оставалось. Особенно, в случае ценных сотрудников. Причем, ценность которых не только их эффективностью определяется, а чем-то еще… неуловимым, волнующим. Я в очередной раз дал себе приказ отставить эти мысли до того момента, когда Марина к нам попадет.
Когда я прибыл к ней за телефоном, она встретила меня, ожидаемо взъерошенная моими инструкциями.
— Шикарно живете! — фыркнула она мне.
— А еще недавно ты так в меня верила, — сокрушенно заметил я.
— Это просто свинство! — совсем разошлась она. — Люди тяжким трудом зарабатывают деньги на все свои потребности, а вам ничего не нужно и на вас они с неба падают!
— Ошибаешься, Марина, мы бесплатно тяжко трудимся, — отпарировал я, и вытащил свой фигуральный пряник. — Кстати, скажи мне, на какие шиши мелкий живет.
— Игорь? — уточнила она.
Я молча кивнул.
— У Анатолия счета остались, — ответила мне она.
— А до конца жизни мелкому их хватит? — спросил я.
— Почему до конца жизни? — остро глянула она на меня.
— Марина, выбор Татьяны необратим, — прямо сказал ей я. — Даже если удастся их с Анатолием как-то на землю отправить, возврата к их прежней жизни не будет. Неизвестно даже, удастся ли, не говоря уже, когда. Вот я и спрашиваю.