Он все же удалился, а вот в последующий час едва не шипел я. Когда эти конспираторы способы возвращения Татьяне памяти обсуждали.
Переправить мелкого к нам. Раз плюнуть! Нет, зачем — есть проще вариант: Татьяну назад на землю. На полчасика. Как? Как, я спрашиваю?! Они, что, пакеты с инструкциями? И кто будет заниматься их транспортировкой, хотел бы я знать?
На этот вопрос ответила Марина. Естественно, я — виноват, как же я сразу не догадался? И премного благодарен, что она одной доставкой опусов решила ограничиться. Два-три экземпляра. В каждый отдел. А ничего, что даже я, как выяснилось, их количества не знаю?
Дожился — пришлось признать, что во всей компании у одного только темного мозги еще остались. Первая здравая мысль во всем этом балагане от Макса прозвучала. А ведь и правда, у них там, на отшибе, надзора практически никакого — что угодно с земли переправить можно.
И подход к опусам у него более стратегическим оказался. В самом деле, если уж пускать их в широкие массы, то с тем, чтобы все тщательно скрываемые проблемы вскрыть. Я бы в своей части тоже описал, кто и как мне приказ на нейтрализацию мелких отдавал. Чтобы истина, а не слухи, «получила некоторое распространение».
Я также поинтересовался у Марины, во всех ли подробностях описывать нашу с ней последнюю перед аварией встречу, когда она — еще один конспиратор! — мою подругу изображала.
Она тут же разбушевалась — но нечего было меня в посыльные записывать в отместку за мое замечание о высвободившихся средствах на зарплату мелкому.
Макса, естественно, как магнитом притянуло. Ничего, ему тоже полезно послушать, что у нас с Мариной разные совещания бывают — для профилактики, чтобы спасителем себя не вообразил после сегодняшней встречи.
Убедившись, что опасность его переоценки своей значимости своевременно ликвидирована, я отвел его в сторону.
— Слушай, тут такое дело, — начал я. — Тебе в последнее время новых заданий от своих не поступало?
— Тебе какое дело? — процедил он сквозь зубы.
— В отношении мелкой, — уточнил я.
Глаза у него превратились в узкие щелки и желваки заиграли, но его обожествление мелкой возобладало над реакцией на термины.
— Что в отношении Дары? — поправил все же он меня.
Я рассказал ему о приказе, который получили имеющие детей хранители.
— И ваши светлоликие, разумеется, тут же ринулись его выполнять? — произнес он, выплевывая каждое слово.
— Понятия не имею, — ответил я. — Но если такое распоряжение только наши получили — это еще одна загадка.
— Какая загадка? — совсем рассвирепел он. — Переписывают благонадежных, на учет берут, чтобы благостный дождь внимания на заведомо недостойных не пролился!
— Вопрос, для чего их переписывают, — попытался я урезонить его, — и что за внимание оказывать намереваются.
— Если Даре еще раз попробуют жизнь сломать… — уставился он на меня тяжелым взглядом.
— Да угомонись ты! — с досадой произнес я. — Никто ее, по-моему, не трогает. Это у нас один леший разберет, что происходит.
— А ты уверен, что только сейчас? — язвительно усмехнулся он. — Может, это ты только сейчас стал замечать то, что другие давно видели?
Понятно. Дошел до отповедей со стороны темного. Что дальше? А чего — сезон охоты на главного карателя открыт. Налетай, веселись — у каждого есть шанс его клюнуть. Пока он загадки мироздания разгадывает. Только потом не обессудьте, когда он клювастым счет выставит.
Я решил испить эту чашу до дна. День, видно, такой выдался — вот пусть на нем сезон охоты на меня и закончится.
— Тоша, почему у меня телефон не работает? — сжав в кулак самолюбие, подошел я к нему перед самым уходом.
— Как не работает? — вытаращился он на меня. — А ну, дай сюда.
Он взял мой телефон, потыкал в него пальцем — точно, как я делал — и вдруг из кармана его джинсов раздался звонок.
— Все работает, — удовлетворенно показал он мне свой телефон — с моим вызовом на экране.
— Это здесь работает, — рявкнул я в сердцах, — а там нет.
Он озадаченно нахмурился, но через пару мгновений лицо у него просветлело.
— А, понял, — закивал он головой. — Там только у Анатолия и у его контактов работает. Нужно, чтобы он тебе позвонил. Сказать ему?
— А иначе нельзя? — спросил я, представив себе, как этот псих начинает названивать мне в той же частотой, с какой раньше ко мне являлся.
— Ну, или подождать, пока он мне позвонит, — пожал плечами Тоша, — тогда я тебя подключу.
— А сам ему позвонить не можешь? — пустил я в ход авторитет.
— Не знаю, — неуверенно проговорил он. — Обычно он звонит, а остальные через меня подключаются. Хотя интересно, давай попробуем. Сейчас развопится, — поморщившись, добавил он.
Анатолий снял трубку почти сразу.
— Что? — отрывисто произнес он.
— Ой, извини, я случайно набрал, — затараторил Тоша, лихорадочно тыкая в экран. — У тебя все нормально?
— В смысле? — также коротко спросил Анатолий.
— Да какой-то ты совсем нервный был, — рассеянно заметил Тоша, бегая глазами по экрану.
— Тоша, не до болтовни мне сейчас! — рявкнул телефон.
— Все, пока, извини еще раз, — выпалил Тоша на одном дыхании и отключился.
Я сразу же ушел и, уже из своего кабинета, набрал его. Ответил он мгновенно и вдруг расхохотался.
— Спасибо, Стас! — еле выговорил он, давясь от смеха. — Я теперь его контактами управляю. Будет орать — подключу к нему Марину напрямую.
— Не надо! — решительно заявил ему я, приступая к восстановлению контроля. — Мне дорого его хрупкое душевное равновесие. Подключишь Марину ко мне. И Макса. И не разглашать никому.
Связь с Мариной и Максом тоже установилась. А вот звонок Анатолию я отложил до момента действительно самой крайней необходимости.
Который наступил слишком быстро, как с моей точки зрения.
Нет, определенный передых я все же получил. От всей этой ненормальной компании. Пришлось признать, что идея с опусами еще и роль отвлекающего маневра сыграла. Как от чрезмерной активности, так и от меня. Даже Анатолий как в воду канул. Зная его, посмеивался я в долгожданном покое, можно с уверенностью предположить, что он себе рукописный памятник ваяет.
А вот с моей рукописью дело шло туго. За рапорты я уже давно своих ребят сажал и отвык как-то собственноручно писаниной заниматься. Брался я за нее урывками — текущей работы хватало. Кроме того, после воссоздания статуса кво на земле, самое время было мне браться за восстановление своего авторитета в основной среде обитания.
Не давали мне покоя эти аналитики. Очень мне хотелось узнать, какие именно аспекты работы моего отряда их интересуют. Не говоря уже о сделанных ими выводах. Для чего нужно было какую-то лазейку к ним найти.
Я начал осторожно наводить справки. За всю свою долгую карьеру связи я успел завести практически во всех отделах. Известных мне, естественно. И отнюдь не в их руководстве. Его задача — сотрудников официально в мой отряд откомандировать, а уж с ними в полевых условиях общий язык найдется.
Насколько мне удалось выяснить, целители также напрямую в аналитический отдел отчитывались. И в конкретных случаях. А именно, по работе с окружением непризнанных своим ангельским родителем мелких.
У администраторов и энергетиков тоже статистику запрашивали о расходах материальных средств и подпитки для содержания мелких.
И хранителей-родителей действительно обязали передавать прямо аналитикам свое видение развития их отпрысков. Тоша мне это подтвердил. С горящими глазами. Я провел несколько рейдов по местам скопления мелких, и везде их небесные родители аж захлебывались энтузиазмом. После столь недавней и жесткой конфронтации с наблюдателями их, в целом, можно было понять, но меня интересовали мотивы этого счастливого поворота событий.
— А о мелком Анатолия кто докладывает? — связался я с Тошей, вспомнив, как его наблюдателя корежило при упоминании об аналитиках.
— Никто, — мрачно ответил мне Тоша. — Я тоже спрашивал — мне велели своими делами заниматься.
Интересное кино, подумал я, к непризнанным мелким их папаш, знать их не желающих, приказом отправляют, а Анатолию, насколько мне известно, такое даже не предлагали. Или я опять не все знаю?
Звонить ему я не стал. Очень хотелось еще немного продлить состояние покоя и сосредоточенности. Чтобы обдумать поступающие данные. Узнай он, что его мелкого, похоже, на съедение наблюдателям отдали, думать будет некогда. Придется срочно действовать.
А вот с главой хранителей я связался. И привлек его внимание к неправомерности лишения отдельного фигуранта благоприятного отзыва. И предложил возложить составление оного на другого, близко знающего упомянутого фигуранта, хранителя.
В мониторинге задействованы только биологические родители исполинов, — сухо ответил мне главный хранитель. — У них существует ментальная связь с последними, что позволяет отслеживать не только их поведение, но и ход мыслей.
— Что мешает направить к нему его биологического отца? — поинтересовался я.
— После перенесенной данным исполином травмы, — пояснил он, — было принято решение не усугублять ее внезапным возвращением только одного родителя.
— Вами принято? — уточнил я.
— Нет, — коротко, но всеобъемлюще ответил он.
Одним словом, у меня перед глазами вырисовывалась следующая картина. Принято решение составить всестороннее впечатление о мелких. Чтобы исключить перекосы наблюдателей. Что бесит последних до зубовного скрежета.