К концу тренировки все остальные разделяли, похоже, мой оптимизм. У Татьяны на лице явное облегчение нарисовалось. Макс нетерпеливо косился в сторону расположения темных. От Анатолия вообще волны самодовольства во все стороны расходились. Вундеркинд Винни смотрел куда-то в сторону с мечтательным выражением.
— У меня к Вам предложение, — вдруг обратился он к Татьяне, очнувшись. — Переходите к нам. В моей команде Вашим способностям найдется намного более широкое и благодарное применение. С Вашим незамутненным видением мира мы с Вами вселенную перевернем!
Все замерли. Татьяна отступила на шаг и спряталась за спиной Анатолия. Он выдвинул вперед челюсть. Макс шнырял глазами во все стороны. Я изготовился к прыжку, чтобы нейтрализовать попытку переманивания наших ценнейших кадров.
— Этого не будет! — рыкнул Анатолий, и Татьяна вдруг исчезла.
Она исчезла из моего поля зрения, но по спине у меня сразу зуд пошел. Макс задергал носом. Темный совратитель выставил перед глазами ладонь.
— Какие все же правильные даже самые неправильные, — загадочно пробормотал он, и повернулся ко мне. — Хорошо, тогда я к вам перехожу. Я слышал, у вас какой-то аналитический отдел есть? — Он чуть скривился. — К кому мне обратиться?
Теперь к прыжку изготовился Макс, бросив на меня яростный взгляд. Я ответил ему таким же. Вот мало мне психов?
— Для начала, — сказал я темному, — нужно доложить о выполнении операции. И не знаю, как у вас, а у нас прежде, чем переходить куда-то, нужно рапорт об увольнении написать. Никому не двигаться, — добавил я, и мысленно вызвал главу темных.
Он отозвался сразу же.
— Испытание проведено, — четко отрапортовал я. — Результаты подтвердились. Методика опробована. Навыки освоены.
— Благодарю Вас, — так же коротко ответил мне он.
— И заберите Вашего полоумного, — добавил я, — а то он к нам переходить собрался.
— Что Вы сказали? — тихо и угрожающе произнес глава темных.
— Я говорю, что нам никакие осложнения не нужны, — перефразировал я свою мысль. — Отдайте своим представителям приказ немедленно возвращаться, а то у одного из них, по-моему, на радостях ум за разум зашел.
Глава темных отключился, ничего мне не ответив.
Через мгновенье лицо Винни замерло и начало как-то сползать. Глаза у него прикрылись веками, уголки губ опустились, щеки обвисли, и сам он сгорбился и обмяк. Я просигналил Максу глазами в его сторону.
Когда Макс подошел к нему и почтительно взял под локоть, он открыл глаза и обвел ими светлых участников встречи. Мне достался разочарованный взгляд, Анатолию — обиженный, вновь появившейся Татьяне — полный надежды.
— Я все же не прощаюсь, — обратился темный исключительно к ней.
Они с Максом направились в сторону подготовительного центра темных и через несколько шагов исчезли. У меня снова между лопатками зачесалось.
И руки тоже. Вот теперь самое время к разбору полетов перейти. Я повернулся в сторону Анатолия и Татьяны.
— Стас, мы, наверно, тоже пойдем, — зачастил он. — Так надолго мы еще не отлучались, как бы внештатники чего не заподозрили.
— Стоять! — коротко скомандовал ему я, приближаясь.
— Ты сказал — всего на пару слов! — решительно заявил он мне.
Я задал ему свой единственный вопрос.
— Стас, мы оба учились! — снова затарахтел он, надеясь, наверно, утопить предполагаемый мной ответ в потоке слов. — Блокировать свои мысли. Мы ведь только разынвертирование договаривались им показать. Так вот — чтобы они больше ни до чего другого не докопались…
— Как блок ставить? — обратился я к Татьяне, старательно игнорируя этого словоблуда. Чтобы не перейти от разбора полетов к раздаче слонов.
— Нужно свои мысли кодировать, — с готовностью ответила мне она.
— Кодировать? — нахмурился я.
Как их мысленную связь? Это что — на самом деле темные научили меня мысленный блок ставить, а я собственными руками орудие его взлома им передал?
— Откуда узнали? — спросил я на этот раз Анатолия.
Они с Татьяной переглянулись. И тут до меня дошло.
— Макс, — ответил я за них.
Нет, если бы он не со мной эту операцию провернул, я бы ему мысленно аплодировал. Одним ударом отблагодарить Анатолия за ознакомление со стратегически важным открытием и сделать меня, как младенца. Ладно, эту битву он выиграл. Но не войну. В войне побеждают не мелкими уколами исподтишка. Тем более, что это его шило я сейчас притуплю.
— Стас, что случилось? — донеся до меня обеспокоенный голос Анатолия.
— Что случилось? — произнес я с удивившим даже меня самого спокойствием. — Слабое звено у нас случилось.
— В смысле? — нахмурился он.
— С противником в несанкционированные отношения вступает, — прищурился я, — переговоры с ними подпольные ведет, услуги от них принимает…
— Да говорю же тебе, — завопил Анатолий, — что более важные вещи скрыть от них нужно было!
— … в результате чего противник получает доступ к совершенно секретной информации.
Анатолий с Татьяной снова переглянулись, и он решительно покачал головой.
— Быть такого не может! — уверенно заявил он мне. — Я себе железобетонный блок поставил.
От такой наглости у меня в ушах зашумело.
— При чем здесь ты? — рявкнул я, не сдержавшись.
— Как при чем? — уставился он на меня. — Я думал, ты о нашем последнем открытии.
— Отключение невидимости? — мгновенно подобрался я.
Мелькала недавно мысль отлавливать пару-тройку рядовых сотрудников, чтобы развязать язык их руководству. С таким умением можно будет эту идею и на темных распространить. Чтобы ключи к коду вернули.
— Не совсем, — медленно, словно нехотя, ответил мне Анатолий. — Здесь только мы друг друга видели. Окажись кто-то рядом — и не заметил бы, и не почувствовал.
Еще лучше. Значит, во время захвата противника на земле можно не опасаться случайных человеческих свидетелей.
— Как ты это сделала? — спросил я Татьяну.
— А это не я, — удивленно глянула она на меня.
Не поверив своим ушам, я перевел взгляд на Анатолия. Он весь раздулся от гордости.
— Я же тебе уже полчаса талдычу! — напыщенно провозгласил он. — Татьяна пробила инвертацию, а я — невидимость.
У меня появилось сильное искушение снова не поверить своим ушам — этот его пафос отозвался в них не шумом, а уже звоном. Тем самым предупреждающим звоном.
Я боялся, что мелкому часть способностей Татьяны передастся, а у него оба родителя оказались напичканы талантами. И это только что видели темные. И не исключено, что об этом уже знают аналитики.
Мне, что, его теперь лично двадцать четыре часа в сутки охранять?
Глава 11. Углубление
После того как нас отправили обучаться в подразделения, моя жизнь пошла под знаком «почти». Для начала она почти вернулась к моей прежней, земной.
Мы с моим ангелом все время проводили вместе. Почти все время. На земле мы тоже на работу ходили, каждый на свою — и здесь мой ангел регулярно отлучался, чтобы отчитаться, как он говорил, о прогрессе в данном ему задании.
Меня это вполне устраивало, поскольку задание это подразумевало наблюдение за процессом обучения моей группы и его результатами. Нетрудно догадаться, кто был основным объектом его наблюдения. Опять почти как на земле. С той лишь разницей, что на земле он просто за моими успехами в самосовершенствовании следил, а здесь постоянно вмешивался, заявляя, что со стороны ему виднее, в каком направлении мне лучше развиваться.
Из-за этого мы и ругались почти так же часто, как на земле. Там он все время мной командовать пытался, утверждая, что ангелы мудрее людей, и я думала, что когда мы уравняемся в статусе, он больше ко мне прислушиваться начнет. Не тут-то было! Сейчас он с не меньшим напором заявлял мне, что у него больше и знаний, и опыта.
Поэтому я с особым упорством старалась как можно скорее приобрести эти знания. Учиться мне всегда нравилось, и поскольку обучение в подразделениях было скорее индивидуальным, чем групповым, то все у меня получалось. Почти все.
Как показала практика, в каждом подразделении, в каждом их курсе был какой-то аспект, который не давался мне, что бы я ни делала. Мне кажется, это происходило из-за вернувшихся ко мне воспоминаний. Подсознательно я ассоциировала каждую сферу ангельской деятельности с какой-то стороной своей земной жизни. Оставалось всего лишь представить себе, что я просто продолжаю ее — и все у меня шло замечательно, пока я не упиралась в незначительное, но явное несоответствие.
Но как бы там ни было, в целом, одолевала я эту ангельскую науку быстрее и лучше всех остальных студентов. Почти всех. У Тени тоже далеко не сразу все получалось, но зато без исключений, и к концу каждого курса он часто немного опережал меня по результатам. У нас с ним обучение в такое себе соревнование превратилось: сначала я вперед вырывалась, потом он. К обоюдному удовольствию — лидирующие позиции все равно за нами оставались.
Общались мы с ним все это время очень тесно. Я имею в виду, мы с моим ангелом. Тень почти заполнил собой ту пустоту, которая образовалась у нас из-за невозможности общения с людьми из нашей человеческой жизни.
С Игорем мы разговаривали ежедневно, даже если на пару минут и пару слов — почти как дома, когда слишком много дел наваливалось или когда на него нелюдимое настроение накатывало. С Тошей, Мариной, Максом — чуть реже, но тоже регулярно. Снова почти как на земле. Там у нас тоже далеко не всегда получалось всем вместе собраться. И как и тогда, они рассказывали нам новости из жизни тех, с кем мы не могли увидеться: моих родителей, Светки с ее семьей, Гали. Это было, конечно, лучше, чем ничего, но как же хотелось с ними всеми встретиться! Отвлекались мы от этих мыслей только в обществе Тени — его острые вопросы и умозаключения даже моего ангела иногда в тупик ставили.