В этот момент мне вдруг стала страшно. Страшно не оттого, что я слышала чей-то голос, а оттого, что все сказанное может оказаться правдой, и я могу больше никогда его не увидеть.
Я бросилась на кухню. Папа сидел и спокойно пил кофе. Я, молча, подошла к нему и обняла.
- Пап, а может, ты сегодня останешься дома.
- Я бы с радостью, но не могу, мне нужно на работу.
- Может, ты возьмешь выходной?
- Нет, Настя, я же сказал, сегодня не могу – с большей серьёзность в голосе произнёс он и направился к шкафу с верхней одеждой.
Я не придумала ничего лучше, просто схватила его сумку с документами, убежала к себе в комнату и заперла дверь.
- Настя, ну-ка прекрати. Открой дверь и верни мою сумку. Я итак уже опаздываю.
- Нет.
- Настя, отдай сумку.
- А ты останешься дома?
- Я же сказал, что сегодня не могу. Скажи, зачем ты это делаешь?
Тогда я сделала свой первый шаг на пути в психиатрическую больницу, рассказав родителям всю правду. Некоторое время они молчали. Потом папа, наконец, произнес:
- Хорошо, я останусь дома, только открой дверь.
После того как я открыла, папа забрал свою сумку и больше не говоря ни слова, ушел.
Вадик, мой старший брат, начал надо мной смеяться. Говорил, что я сумасшедшая. Маму это тоже сильно встревожило. То эти сны и крики по ночам, а тут я еще заявила, что слышу какие-то голоса.
Поэтому этим же вечером она повела меня к детскому психологу.
Сама за меня все ему рассказала, после чего он попросил ее выти и начал задавать какие-то дурацкие вопросы. Показывал разноцветные кляксы на бумаги и спрашивал, на что они похожи. Кроме этого была еще куча всяких тестов и прочей ерунды. Через час я наконец-то вышла из его кабинета. Он выписал мне какие-то таблетки и сказал через месяц прийти вновь.
Я пыталась убедить маму, что со мной все в порядке и мне не нужны ни какие таблетки. Но мнению профессионального психолога она доверяла больше.
Когда мы вернулись от психолога, папа уже был дома, хотя обычно он приходил с работы позже всех.
Как оказалось, сегодня он должен был лететь в командировку, но из-за моей утренней выходки, опоздал на самолет. Было видно, что он до сих пор на меня злится.
А чуть позже, из новостей мы узнали, что самолет, на котором должен был лететь мой отец, разбился. Погибли все, кто находились на борту.
Получается, мне не померещилось и я не сумасшедшая. Меня кто-то предупредил. Правда, никто кроме меня этого не заметил. Все списали на счастливое стечение обстоятельств.
А меня принялись лечить таблетками, которые выписал психолог. Правда я только делала вид, что пила их. На самом деле приходила к себе в комнату и выбрасывала в окно.
2 ###
Прошёл месяц. Сны никуда не исчезли. Хотя мне уже стало всеравно, я к ним привыкла. По ночам вроде больше не крицу. Если и просыпаюсь, то просто лежу на кровати и жду утра. Иногда засыпаю вновь.
Что касается голоса, то на протяжении прошедшего месяца, я слыша его еще несколько раз. Но меня и моей семьи эти предупреждения не касались. Он говорил про моих подруг. Одной нужно было отказаться от планируемой поездки, другой не ходить одной по ночам.
Кстати, все мои улучшения, отсутствие криков по ночам, "нормальный сон", приписали приему прописанных таблеток. Если бы они только знали, что я не выпила ни одной. Но лучше пусть не знают, мало ли.
Настал тот день, когда меня вновь повели к психологу, дабы окончательно убедиться, что моя съехавшая крыша вернулась на место.
Поэтому чтобы мне не выписали еще кучу таблеток и не закрыли в психбольницу, я никому не сказала, что за прошедший месяц ничего не изменилось. На этом мое общение с психологом закончилось. Списали все на переходный возраст.
На протяжении следующих трех месяцев все было спокойно. Постоянные сны и возникающие из неоткуда голоса, меня практически не беспокоили. Так было до того момента, пока мы всем классом не поехали на экскурсию.